– Знаю…, – нехотя произнёс молодой офицер.
– Чего тогда своим подчинённым не расскажешь? – Стрелкин неопределённо пожал плечами.
– Хорошо, тогда я расскажу. В принципе, ничего знаменитого в этом мосту и нет, кроме того, что этот мост оборонял небезизвестный чеченский бандюга Шамиль Басаев со своим батальоном – он его и взорвал. По крайней мере, так рассказывают грузины. А насколько правда – неизвестно.
Пообщавшись с солдатами, мы с командиром взвода двинулись по остаткам железнодорожных путей к середине моста, где взорванный пролёт обрушился в Ингури. Сам настил проходил на высоте где-то четвёртого-пятого этажей и как таковой на настоящий момент отсутствовал. Отсутствовали в подавляющем большинстве и шпалы, которые были распилены местным населением скорее всего на дрова. Поэтому рельсы проходили как бы в пустоте и приходилось опасно балансировать над каменистым берегом пролегающим где-то далеко внизу. Но местные жители ежедневно ходили по этому пути с того берега и обратно, да ещё с тяжелой ношей, неся на Абхазский берег продукты и товары, которые у них там отсутствовали. Перепрыгивая через широкие провалы, идя по рельсу, балансируя руками, осторожно ступая по оставшимся немногочисленным хлипким шпалам, мы наконец-то добрались до взорванного участка. Здесь нужно было ещё спускаться почти до воды по шаткой деревянной лестнице, метров двадцать идти, перепрыгивая и огибая скрученные мощным взрывом металлические конструкции, а затем вновь по ненадёжной с виду лестнице подниматься на остатки моста и идти к близкому берегу. Мы дальше не пошли. С нашего места было видно, как человек десять, на Абхазском берегу, из международной организации по разминированию, в серых комбинезонах, работали на старом минном поле, где уже из земли торчало до десятка красных флажков, на месте обнаружения мин.
Постояв минут десять и задав несколько вопросов, я поставил Стрелкину задачи на разведку в зоне, подконтрольной его посту. Мне было интересно – Сколько человек ежедневно пересекало мост? Сколько женщин и сколько мужчин? Их возраст? Что они несут на грузинский берег и что несут обратно?
– Стрелкин, если ещё раз я застану тебя даже с запахом – не обессудь… Поэтому давай налаживай службу и если в ближайшие дни, недели всё будет нормально, то забуду этот инцидент.
На следующий день снова заехал к Стрелкину. Осмотрев блок-пост, постиранных и приведённых в порядок солдат, остался доволен и после чего уехал на 307 блок-пост, где тоже поставил задачу на разведку. Но здесь меня интересовали только машины наших силовиков. Как часто они выезжают из Зоны Безопасности, марки машин, номера, сколько выехало и сколько заехало? Как себя ведут при проезде через блок-пост? Смотрят равнодушно или же проявляют интерес?
– Ну, товарищ майор, вы и задачу поставили? Как так сразу всё охватить, а потом ещё и записать. К сожалению не получится у бойцов…, – высказал сомнение начальник блок-поста.
– Понятно, товарищ старший лейтенант, опыта у тебя нет и сейчас в две минуты объясню, как это простенько и эффективно делается. У тебя на посту у шлагбаума несут службу трое человек. Вот и определи: подъезжает машина. Сержант, к примеру, запоминает номер и марку машины. Второй считает – сколько там сидит. Если возможно яркие, запоминающие приметы – рыжий, со шрамом на лице…, ну короче чем выделяется. А третий отслеживает поведение. Всё очень просто, если хорошо подумать. Давай…, дай мне эти сведения….
– А как я определю, что это машины силовиков? – Снова задал вопрос офицер.
– Да.., чёрт побери, чуть не упустил. Вот тебе все образцы номеров машин городской полиции, это краевой, а это МГБешников. Они больше всего меня интересуют. В том числе и приезжие
* * *