Через минуту один вертолёт за другим начали подниматься в воздух и держась низко над землёй, уходить к северу. Над Цеханувом они выстроились в ордер, крайне затрудняющий атаку на вертолёт с советником президента, и, озаряемые светом поднимающегося на востоке солнца, продолжили свой путь.
Проснулся Василий от собственного крика. Подняв голову и оглядевшись, увидел три пары глаз, смотрящих на него. Лейтенанта и ещё одного мужика, у которого поверх армейского камуфляжа была накинута телогрейка, — с сочувствием, хозяйки дома — с испугом и жалостью.
— Извините, — буркнул он и принялся натягивать куртку.
На стене дома лежали алые рассветные пятна. Проспал он, похоже, всего пару часов, но чувствовал себя значительно лучше.
— Так вот, — сказал лейтенант, возвращаясь, очевидно, к прерванному разговору, — от нашей роты мы тоже, кажется, одни остались. Из госпиталя драпанули, только когда американцы его захватили. Пацан, между прочим, танк из гранатомёта подбил, а до этого двое пендосов на его счету. Помнишь танк, Вась?
— Плохо, — признался Василий. — Разве подбил? Он же потом ехал?
— Он потом сгорел, — сказал офицер. — У «Абрамса» ВСУ сзади на башне. Тонкой бронёй прикрытая.
А ты «Мухой» туда. Топливо воспламенилось, и всё — кирдык.
— Ну и что предлагаешь, летеха? — густым басом спросил мужик. — Партизанить, что ли, пойти? Так у нас тут и негде, сами небось видели, пока по лесу шли: ни кустов, ни бурелома. Прозрачные леса.
— Так не сдаваться же! Ты вот куда шёл?
— Домой, — признался мужик. — В Кёниг. У меня жена в Больших Прудах и девочки две. Одной семь, другой десять…
— Ну не пройти тебе в Кёниг, понятно? Мы с запада шли, там уже пендосы.
— За рекой тоже пендосы. И в Гвардейске. — Мужик не возражал, словно рассуждая вслух. — Я думаю, сидеть надо. Долго это не продлится. Или наши придут, или…
— Или что?
— Или не придут.
— На север надо идти, — подытожил лейтенант. — Связисты тут вчера были, в Полесск уехали. Сколько отсюда до Полесска?
— Километров двадцать будет, — вмешалась хозяйка.
— Короче, рядовой Кулешов, — сказал лейтенант официальным тоном. — Поступаешь в моё распоряжение. Трое мы уже подразделение. А иначе — имей в виду, по законам военного времени…
— Напугал… — буркнул мужик, — просто тащиться неохота. Может, машина здесь есть у кого, а, хозяйка?
— Нету машин, — развела руками женщина. — А если есть у кого, так ведь не дадут.
— А мы реквизируем, — оживился мужик, — мы…
— Отставить разговоры, — устало сказал офицер. — Пойдём пешком. Выступаем немедленно. Не нравится мне всё это. Хозяйка, что там у тебя пожрать было? Тащи всё сюда. С собой возьмём.
Солнце по правому борту опускалось всё ниже. Моря внизу видно не было — сплошная белая пелена низких облаков окутывала поверхность земли. Только слева от курса из облачной пелены торчали конусы камчатских вулканов. Подсвеченные солнцем, они казались золотыми.
Облака скрывали и остров Шумшу, и отделяющий его от Камчатки первый Курильский пролив, но для современных средств навигации это не было помехой.
— Я Триста первый. Прошёл контрольную точку. Продолжаю полёт по программе.
Ответ диспетчера, управляющего воздушным движением из аэропорта Елизово, дошёл с заметным опозданием. Это было маленьким неудобством спутниковой связи, зато чуткие уши американских центров слежения на острове Шемия в Алеутской гряде и в японских Немуро и Вакканае этих переговоров слышать не могли. Правда, всегда существовала опасность, что их может услышать американский самолёт-разведчик. Они регулярно выполняли полёты вдоль Курильских островов и побережья Камчатки. Но сейчас они если и были, то старались держаться подальше. Несмотря на то что военные действия велись на другом конце земного шара, любой американский самолёт, оказавшийся в радиусе досягаемости зенитчиков, или истребителей ПВО Тихоокеанского флота, или 11-й армии ВВС и ПВО, был бы сбит.
— Разворот на курс сто пять!
Оба бомбардировщика по плавной кривой легли на новый курс. Облачный покров впереди стал редеть, и вскоре под самолётами показались волны Тихого океана.
Они успели вовремя. Едва выйдя из Славинска, услышали сзади шум моторов и, не сговариваясь, укрылись в придорожной канаве. По дороге на север проехало несколько бронемашин с польскими красно-белыми флажками на антеннах.
— Ну всё, туши свет, сливай воду, — ворчал Кулешов, которого оказывается, звали Вадимом, вылезая из канавы. — Теперь и впереди противник. Поленья проклятые! А я ведь сколько раз в Польшу ездил, когда экспедитором был…
— Отставить разговоры, — в очередной раз скомандовал лейтенант. — Что там дальше по этой дороге?
— Нахимовка.
— А по этой?
