Через пару секунд после первых выстрелов паника, охватившая американского командира, начала его оставлять. Эти сумасшедшие русские (русским полагается быть сумасшедшими, как полякам – тупыми, ирландцам – вспыльчивыми, а итальянцам – скользкими) хотя и нанесли ему потери, но больше ничего не могли сделать. Через насколько минут его танки, уже ворвавшиеся на позицию, передавят их остатки, и тогда…
– Ар-пи-джи на два часа! – не своим голосом заверещал механик-водитель.
Башня «Абрамса» была развернута на левый борт, но, повинуясь команде ганнера, повернулась так быстро, что бутылки с водой центробежным ускорением прижало к стенкам и командир успел заметить присевшего на колено русского с гранатометом на плече и через мгновение – вспышку выстрела. Танк прыгнул вперед и правее, лишая их шансов на выстрел, русский исчез внизу, не то задавленный, не то нырнувший в окоп. В этот момент впереди идущий «Абрамс» взорвался. Вышибные панели кувыркались в воздухе, вслед за ними с ревом извергался гейзер рвущегося боезапаса.
Между их и взорвавшимся танком обманчиво медленно на фоне бьющего пламени проплыла характерной формы русская противотанковая ракета, и
лейтенант даже вспомнил, как она называется, – «Saxhorn» [78].
– Управляемые ракеты на три часа, – донеслось в наушниках преувеличенно спокойным голосом.
На тактическом экране перед лейтенантом мигнуло обновление данных от командира батальона, но набирать пароль, чтобы прочесть их, не было времени. Он с ужасом понял, что ловушка была не там, где его роту накрыли артиллерийским огнем, а здесь. С опушки покрывавшего холм леса противотанковые ракеты выбивали одну его машину за другой. Открывать по ним огонь значило подставляться недодавленной русской пехоте, не обращать внимания тоже невозможно – давя сопротивление, его машины скучились, превратившись в легкую мишень.
– Здесь Чиф Майк! – закричал он в микрофон. – Красный код! Вы меня слышите?! ПТУРы в кустах в квадрате тридцать два! Красный код!
«Красный код» фактически был командой вызова огня «на себя» и применялся в самых крайних случаях. Обычно немедленную поддержку оказывала авиация, но окончательно подавить русскую ПВО так и не удалось и приходилось полагаться на артиллерийские средства, которых на направлениях вспомогательных ударов, как правило, было немного.
Василий, лежа на спине, делал третью попытку вставить новый рожок в свой автомат. Только что на его глазах чужой танк раздавил сержанта Дубова. Секундой позже крупнокалиберная пуля разнесла голову бежавшему к нему Малому. Он же сам стрелял и стрелял, как только видел что-то чужое – будь то вражеский солдат, танк или БМП. Справившись наконец с рожком и передергивая затвор, он приподнялся и только тут понял, что что-то изменилось. Вражеские машины вокруг чадно горели, свои и чужие трупы лежали неподвижно, живых вокруг не было. Сквозь заложенные уши слышался какой-то звон. Оглянувшись, он увидел, как скрывается в дыму корма чужой БМП. Повернутая назад башня неслышно плевалась в дым непрерывной длинной очередью. Остро пахло гарью, порохом и дерьмом.
– Эй, – позвал он и не услышал своего голоса.
Враги отходили, ставя за собой непроницаемую дымовую завесу. Оглядываясь вокруг, Василий вдруг увидел метрах в пятидесяти человека без каски и головного убора. Бронежилета на нем не было, русского образца камуфляжная куртка казалась черной от пропитавшей ее слева крови. Одну руку он придерживал другой, и Василий вдруг узнал в нем своего взводного – лейтенанта Пшеничного.
Лейтенант тоже заметил его и, мотнув головой, что-то сказал или крикнул. Василий не услышал ни звука, но ему показалось, что офицер указывает на что-то, находящееся позади. Он обернулся, выставив автоматный ствол, готовый встретить огнем подбирающегося врага, но там по-прежнему ничего не было. А через мгновение в дыму, прямо перед лицом Василия, вспыхнула черно-багровая вспышка, мгновенно погасившая его сознание.
«Магнитогорск» – подводная лодка проекта 877 – четвертые сутки лежал в засаде на грунте. Четыре из пятнадцати «Варшавянок» Северного флота в конце апреля совершили переход из Полярного в Кронштадт Беломоро-Балтийским каналом, и теперь подводные силы Балтфлота увеличились ровно в два раза.
