Полтора часа назад бригада с ходу атаковала линию обороны американских частей. Те еще не успели закрепиться на западном берегу Дубисы, поэтому русской пехоте, при поддержке танков, удалось сбить с позиций американский разведэскадрон и обеспечить переправу основных сил. На этом дело застопорилось. Американцы немедленно контратаковали – небольшими силами, но при поддержке танков. Их удалось отбить, но понесенные потери окончательно убедили командование бригады, что ждать нельзя – в обороне потери будут почти на том же уровне, что и в наступлении, а Калининград от этого не приблизится.
В батальоне майора Володина к этому моменту из тридцати одного танка, имевшегося на утро десятого числа, оставалось тринадцать. И четыре из десяти БМПТ. Правда, через час обещали быть еще две машины, отставшие из-за поломок. Но ждать их не было возможности. Некоторые взводы были выбиты полностью, и батальон скорее представлял собой хорошую роту. В качестве которой его сейчас фактически и использовали.
Поле, за которым находился передний край обороны противника, имело в ширину около километра. На его дальнем конце взлетали вверх дымные и земляные фонтаны – артиллерийская поддержка присутствовала, хотя и близко не приближалась к тому, что вчера утром было продемонстрировано под Паневежисом. Танки шли по полю на максимальной скорости – это давало определенную надежду на то, что расчеты «Джавелинов» [85]американской пехоты сочтут, что шанс на попадание в их слабо защищенные верхние проекции будет слишком мал, и предпочтут стрелять по настильной траектории – прямой наводкой. ПТУР в лоб может и не пробить броню, главное, чтобы не ожили противотанковые расчеты на опушке леса справа. Лес обработала артиллерия, и теперь его контролировали уцелевшие «самочки», но мало ли…
В наушниках нервный голос Афанасьева диктовал наводчику очередность целей. Американские позиции приблизились, и там кое-где мелькали огоньки – подавить противника окончательно не удалось.
Подлетавшую спереди ракету Олег заметил, наверное, за секунду. Она стремительно приближалась под небольшим углом, и он изо всех сил рванул на себя рычаги, надеясь, что она пройдет мимо. Его с размаху бросило вперед, танк, клюнув носом, заскользил вперед на заблокированных гусеницах, потом все потонуло в реве, грохоте и звоне. В них все-таки попали. Зажмурившись, Олег сжался на сиденье, ожидая буйства тысяч градусов, которые превратят его в пепел прямо на сиденье, но ничего не происходило. Зато нестерпимо зачесался нос. Он звонко чихнул и открыл глаза. Двигатель заглох, танк стоял на месте. Сердце колотилось в груди с неимоверной частотой, в глазах метались красные круги, в воздухе висела поднятая с пола пыль.
– Все целы? – послышался в наушниках неуверенный голос Афанасьева.
– Я цел, – сообщил Олег и ткнул в кнопку стартера.
– Я тоже, – сообщил наводчик.
Двигатель завелся с полоборота. Олег прильнул к триплексам, но ничего в них не увидел. На ощупь щелкнул тумблером тепловизора, но на экране была только ровная зеленая засветка.
– Вперед, Олег, вперед!
– Не могу, не вижу ничего!
– Ранен?
– Нет, что-то с приборами!
Он рванул защелку люка и выглянул наружу, усаживаясь «по-походному». Причина «слепоты» тут же стала понятна. Ракета попала в верхний лобовой лист, но блоки динамической защиты сработали штатно, метнув стальные пластины под углом к кумулятивной струе и разрушив корпус ракеты еще до ее окончательного формирования. Поэтому основная броня пробита не была. Но динамическая защита, сработав, превратила в клочья прикрывавшую это место деталь радиопоглощающего комплекта. Изорванные остатки «накидки», завернувшись, закрыли приборы наблюдения. Танки впереди уже выкатывались на американскую позицию. Одна из машин, остановившись, густо дымила белым. С ее башни на глазах Олега скатились в траву две черные фигурки. Сзади почти оглушал, несмотря на шлемофон, лай автоматических пушек – приближались БМП с пехотой.
– Люк закрой! – рявкнул в ТПУ Афанасьев. – Ты нам стабилизатор блокировал! Давай вслепую!
– Сейчас! – заорал в ответ Олег, пытаясь руками стянуть неподатливые лохмотья с триплексов.
