– И да и нет, – пожал плечами Косицын. – Война неизбежна, если мы не примем всех условий, которые навязывают нам из Вашингтона, конечно. Но, во-первых, американцы не станут объявлять нам войну. Я бы ожидал от них ультиматума. Во-вторых, они подчеркивают ограниченный масштаб военной фазы конфликта, как во времени, так и в пространстве, и не будут прерывать с нами контактов даже в случае военных действий. Это важная деталь. Их пропаганда стремится довести до собственного населения мысль, что они хотят нас «поправить», в том числе и военным путем, но не хотят смены у нас государственного устройства, как это было в советское время.
– Значит, их позиция уязвима, – сделал вывод белорусский президент, – причем минимум дважды. Я о «времени и пространстве». Мы в определенной степени можем шантажировать Вашингтон расширением масштабов конфликта, так?
– Расширение во времени ничего не даст, – возразил Семин. – Мы, конечно, можем отказаться от переговоров, но вряд ли это испугает американцев. А длительный военный конфликт не в наших интересах. Мы, извините, не настолько богаты. США – это вам не Грузия. Последствия даже пары недель военных действий с таким мощным государством, сколь бы они ни были ограниченными, будут аукаться нам еще долгие годы…
– Зато расширение в пространстве может быть выгодно, – нарушил короткую паузу Семенов.
На генерала разом устремились слегка удивленные взгляды. Здесь вершили политику, и военные находились в подчиненном положении. Фактически они были экспертами, от которых никто не ожидал каких-то инициатив.
– Поясните, Владимир Алексеевич, – потребовал президент Рогов.
Семенов стал по стойке «смирно».
– Товарищ Верховный главнокомандующий! Говоря о расширении конфликта в пространстве, я имею в виду не расширение его географических масштабов. Это невыгодно нам, как слабейшей в военном отношении стороне. Вместо этого я предлагаю руководствоваться военной доктриной Российской Федерации, где четко сказано, что угроза суверенитету и территориальной целостности нашей страны вызовет немедленный ядерный ответ.
Некоторое время все молчали, переваривая услышанное.
– Володя, – сказал, наконец, Семин, лично знавший Семенова с осени девяносто девятого, когда тот командовал одной из группировок Российской армии, повторно входившей в Чечню. – А какие именно ядерные заряды ты предлагаешь применить, стратегические или тактические?
– И те, и другие, – сообщил начальник Генерального штаба. – Стратегические – по военным объектам на территории стран-агрессоров. Тактические – по войсковым группировкам. В масштабе, диктуемом военной необходимостью. Мы тратим на ядерную триаду слишком много средств, чтобы не использовать ее – хотя бы как средство психологического давления. Уверен, что американцы не решатся на агрессию, если будут знать, что им грозит уничтожение.
– Боюсь, что это не так, – вставил Косицын. – Эта война нужна Вашингтону, прежде всего по внутренним причинам. Соединенные Штаты одновременно являются сильнейшей в мире державой и балансируют на грани краха. Убийственное сочетание на самом деле. Я считаю, что этой войной они начинают мобилизационное переустройство своего общества на волне шовинистической истерии и никакие слова остановить их не способны.
– Кроме того, на реальный ядерный удар они ответят тем же, и тогда жизнь на Земле прекратится… А альтернативой выступает потеря всего лишь небольшой части нашей территории. И то – если мы проиграем войну обычными средствами. Вот ты, – палец Семина уткнулся в грудь начальнику Генштаба, – скажи нам как военный. У нас что – нет никаких средств справиться с угрозой? Все те воинские группировки на северо-западе, на создание которых вы с Добрыниным выбивали у нас и у Думы средства, остро необходимые в других отраслях, – это пшик? Они ничем нам не помогут?
– Я все сказал на совещании второго числа, – сообщил генерал. – Мое предложение, как вы помните, заключалось в превентивном ударе по польско-американской группировке, с целью срыва ее сосредоточения до того, как она достигнет стадии полной боеготовности, то есть примерно в марте. Но мой план… – Семенов бросил быстрый взгляд на Рогова, – был отклонен.
– И правильно, – сказал президент России. – Этот план хорош… С чисто военной точки зрения. Но совершенно неприемлем с политической. Решительный разгром этой группировки не означает конца войны. Она просто перейдет в затяжную стадию, что, как уже сообщил нам премьер, невыгодно нашим странам… То же касается и вопроса о применении ядерного оружия. Этот тезис сделала своим лозунгом коммунистическая оппозиция. Мы не можем пойти на поводу у коммунистов, хотя бы потому, что это добавит противоречий между нами и американцами и превратит военный конфликт с их точки зрения еще и в идеологический. Это, опять же, приведет к расширению его масштабов, что нам не выгодно…
На лице у генерала армии Семенова моментально отразилось все, что он думает о противоречиях с американцами во время боевых действий с ними же. Рогов это заметил и продолжил на полтона ниже, почти примирительно:
