Уничтожены ли основные радиотехнические средства Коалиции в Прибалтике? – Через пять минут приходит сообщение о поражении радара TPS-117 под Резекне ракетами комплекса «Смерч» [36], через пятнадцать – радаров ASR-7 под Вентспилсом и на авиабазе Лиелварде пусками «Искандеров» [37], через тридцать – ASR-8 в Эмари и второго TPS-117 в Лиеварде бомбоштурмовыми ударами. Радарная сеть «Балтнет» слепнет, и Коалиция теряет возможность следить за происходящим над значительной частью Прибалтики и запада России. – В полку объявляется первая степень боевой готовности.
Есть ли подтверждение готовности с аэродрома Борок? – Там уже растаскивают с полосы кадки с кустами, сдергивают маскировочные сети с аэродромной техники и радиотехнических средств, прозванивают световую сигнализацию, которую до сегодняшнего дня включать запрещалось категорически. Батарея «Панцирей» – с кровью оторванная в штабе 6-й армии ВВС и ПВО на прикрытие особо важного объекта – расползается по подготовленным позициям, готовая прикрыть аэродром непроницаемым куполом. Через минуту подтверждение получено. – Полку дается «добро» на взлет.
Воздушный коридор двадцати четырем машинам полка проложен длинной восьмисоткилометровой дугой, через Кострому и Рыбинск. Ближе к Москве любую неопознанную цель атакуют без предупреждения. А Су-50 сейчас вряд ли кто может опознать – уголковые отражатели сняты, оружие только во внутренних отсеках, нет даже подвесных баков. Из мер предосторожности только ответчики государственной системы опознавания.
«Дмитрий, вы меня слышите?» – прочитал журналист по губам своего контролера Стюарта Карлендера за секунду до того, как ожил динамик.
– Дмитрий, вы меня слышите?
– Я слышу вас. Но говорите медленнее, рассинхронизация составляет почти полсекунды!
Стюарт находился почти в пяти тысячах миль от Дмитрия, в офисе CNN в Атланте, и его черное лоснящееся лицо выражало неподдельную тревогу. Он опять заговорил, но на этот раз Дмитрию не удалось понять, о чем идет речь, пока с другого континента вслед за изображением не дошел звук.
– Дмитрий, у нас чрезвычайная ситуация! Мы потеряли связь со всеми «внедренными»! Слава богу, ваш канал действует! Вы готовы выйти в прямой эфир? Нам нужно короткое прямое включение!
Налаженные связи в пресс-центре позволили ему вовремя получить информацию о том, что с момента начала военных действий ожидается невиданный по накалу всплеск радиоэлектронной борьбы и гражданские каналы связи, скорее всего, окажутся бесполезными. Наверняка что-то подобное слышали и другие репортеры, но мало кто из них понимал, о чем вообще идет речь, а еще меньше приняли какие-то меры. В результате, как только раздались первые выстрелы этой войны, американские телестанции разом потеряли связь с большинством «внедренных», как называли журналистов, которых командование «прикрепило» непосредственно к боевым подразделениям.
Связь со съемочными группами в Варшаве и Гданьске сохранилась, но весь северо-восток Польши оказался выброшен из гражданского медийного пространства, и видеофоны со спутниковой связью через систему «Inmarsat», которые предполагало использовать большинство репортеров, оказались бесполезными.
Дмитрий подошел к этому более предусмотрительно. Прежде всего он связался с папой, который по своей работе в России был не чужд радиоэлектронике. У Голдберга-старшего в его брайтонской клоаке просьба сына вызвала приступ ностальгии по молодым годам и любимому делу, которым он некогда занимался в Москве, в большом доме на Преображенской площади. Он напряг память и вывалил на него кучу технических деталей.
Через день после этого Дмитрий связался с технической дирекцией польского телеканала, у которого арендовал видавший виды «Мерседес-Спринтер» с телерепортажной станцией, и попросил об установке дополнительного оборудования. Поляки долго изумлялись, зачем ему такое старье, но пообещали помочь, не забыв выставить счет. На просьбу об оплате Стюарт поджал губы и напомнил Дмитрию о том, что все необходимое оборудование компания ему уже оплатила и не собирается идти на дополнительные расходы. Чертыхаясь, журналист расплатился с поляками сам и теперь, когда связь с большинством «внедренных» пропала, мог быть спокоен. Его видеосигнал шел какими-то забытыми богом и техническим прогрессом путями, через похожие на вертикальные гробы стойки коммутационной аппаратуры, помнящей еще Войцеха Ярузельского у власти, в Варшаву. А уж оттуда по спутниковому каналу – в Атланту.
– Да, Стюарт, я готов! – ответил Дмитрий, понимая, что в такой ситуации бонусные выплаты за внеочередной эфир превзойдут его самые смелые ожидания.
– Тогда я тебя переключаю! Новости идут круглосуточно, сейчас самое время.
