– Если меня кто будет спрашивать, я в сортире, – сказал он, ухмыльнувшись. – Если посчастливится, то к концу рабочего дня вернусь.
Уиллоус взял телефонную книгу и, найдя ломбарды, набрал первый номер. Занято. Он положил трубку. Раздался звонок.
– Это доктор Янг.
– Чем могу быть полезен, доктор?
– Я просто хотел узнать, продвигается ли расследование. Телевизионщики сегодня утром опять были здесь, задавали вопросы, нервировали сотрудников. Вы сами знаете, сколько неудобств доставляет их присутствие.
– Мы делаем все возможное, – ответил Уиллоус. – В следующий раз отошлите их в наш отдел по связям со средствами массовой информации, там ими займутся.
– Вы еще никого не арестовали?
– Пока нет.
Янг вздохнул в трубку. Уиллоус взял карандаш и стал крутить его в руках.
– Вы сообщите мне, когда будут новые сведения? – спросил Янг.
– Да, конечно.
Янг снова вздохнул, как человек, который не ждет ничего хорошего.
Уиллоус начал было набирать номер ломбарда, но в комнату вошла Паркер, и он снова положил трубку.
– Ну, как все прошло в морге? Как миссис Ли? Держится?
– Как любой другой человек в ее положении.
– Инспектор хочет с нами поговорить, – сказал Уиллоус. – Ты готова сейчас к нему зайти или сначала выпьешь чашку кофе?
– Неплохая мысль.
– Я приберегу ее для своего некролога.
Бредли сидел, положив ноги на стол. Его тяжелые черные ботинки на шнурках блестели как стекло. Волосы он зачесал по–новому: со лба – назад. Стрелки на темно–синих брюках были идеально заутюжены, а сорочка сияла белизной только что выпавшего снега. На плечах ярко сверкали серебряные пуговицы. Он указал им на стулья у стены.
– Присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома.
Он улыбнулся Паркер.
– Вы сегодня ходили в морг с миссис Ли?
– Только что вернулась.
– Как она перенесла?
– Не выдержала и расплакалась.
– Но ни в чем не призналась, а?
– Пока нет, – ответила Паркер.
– Ты получил отчет Киркпатрика? – обратился он к Уиллоусу.
– У Ли аневризма какой–то артерии. Перед смертью он бился в конвульсиях и умер от удушья.
– Это неважно. Пока мы считаем, что произошло похищение с применением насилия. Вымогательство. И, по всей видимости, умышленное убийство.
Бредли убрал со стола свои сияющие ботинки и наклонился вперед. Кресло под ним скрипнуло. Он откинул крышку резной шкатулки из сибирской сосны и выбрал себе сигару.
– Конечно, лучше, если это не просто умышленное, а предумышленное убийство, но пока нам хорошо бы поймать парня, который это сделал. Вдова Ли знает, как он умер?
– Пока нет, – ответил Уиллоус.
– И пусть пока не знает. Что–нибудь еще?
– Может быть, Фишер пошлет кого–нибудь, чтобы помочь Янгу справиться с журналистами?
Бредли кивнул и стал вертеть в пальцах сигару, разглядывая ее со всех сторон.
– А что от криминалистов?
– Негусто. На конверте никаких отпечатков. Бумага и конверт могли быть куплены где угодно. Слова и фразы вырезаны из местных газет и журнала «Вестерн ливинг».
Бредли порылся в карманах, достал щипчики и отрезал кончик сигары.
– На конверте была марка, – продолжал Уиллоус. – У того, кто, приклеивая, лизнул ее, четвертая группа крови.
Бредли убрал щипчики в карман.
– На руке у Ли, когда он пропал, было обручальное кольцо и золотые часы «лорус». Они исчезли, – сказал Уиллоус.
– Ломбарды?
– Я работаю над этим.
– А что говорят люди, с которыми он работал? Друзья?
– Пока ничего.
– Когда он в последний раз ездил в Лас–Вегас?
– В августе.
– Может быть, вам позвонить в Вегас? Вдруг тамошние полицейские что–нибудь о нем знают?
Уиллоус кивнул.
– Мелинда, – сказал он, – очень старается защитить своего брата. Я думаю позвонить в Бостон и проверить, что он делал в субботу и воскресенье, когда Ли был убит.
– Ты его подозреваешь?
– Нет, только мне кажется странным, что он до сих пор не приехал.
Бредли чиркнул одной из своих больших кухонных спичек о бок своего рабочего стола, поводил ею вокруг сигары и выпустил в потолок облако кубинского дыма.
Это был его способ сообщать, что аудиенция окончена.
Гаррет читал какой–то журнал, привлекший его внимание фотографией сексапильной светловолосой киноактрисы на обложке. Это был «Ньюсуик» или «Пипл». Билли всегда с трудом их отличал. Он пил пиво и смотрел, как Гаррет бегает глазами по странице туда–сюда, вверх–вниз. Гаррет был единственным человеком из тех, кого Билли знал, который шевелил губами, даже разглядывая картинки.
Его ноги, обутые в сапоги, лежали на кофейном столике. Билли лягнул его в лодыжку.
– Чего читаешь?
– Тут про Берта Рейнолдса. Носит ли он парик.
– Волосы производства фирмы Дюпон, – сказал Билли. – Он их даже не причесывает, а пылесосит.
– Думаешь? – Гаррет перевернул журнал, чтобы посмотреть на фотографию с другой стороны. – А мне кажется, они настоящие.
– Синатра же ходит в парике, так? Я хочу сказать, что это всем известно, но, глядя на него, этого не скажешь. Все зависит от того, сколько денег на это потратить.
– У них–то денег куча, – сказал Гаррет. – Оба небось миллионеры.
– У нас тоже может быть столько, – заявил Билли.
– Ну да, конечно.
– Ну, почти столько, – не сдавался Билли.
