– Проституция, – сказала Паркер твердо. – Если мы порасспрашиваем прохожих на улице, то обязательно найдем ее друзей.
– Это было бы прекрасно, – ответил Уиллоус. – Честно говоря, мне бы хотелось поскорее развязаться с этим делом. – Он подозвал официанта и попросил телефонную книгу.
– А мне еще кипятку, пожалуйста, – сказала Паркер, – и еще два ломтика лимона.
Официант вернулся с телефонной книгой, кофейником, наполненным свежим кофе, и большим лимоном на блюдце. Он поставил лимон перед Паркер и налил кофе Уиллоусу. Уиллоус добавил в кофе сливки. Паркер взяла лимон, и, пока Уиллоус листал страницы телефонной книги, давила и мяла его.
– Что ты ищешь? – наконец спросила она.
Указательный палец Уиллоуса двигался по страницам книги сверху вниз. Наконец он вырвал одну страницу, сложил ее и, спрятав в карман, захлопнул телефонную книгу.
– Во всем городе есть только три кабинета, где делают татуировку, – сказал он. – Два из них находятся на Хастингс, третий – в шестисотом квартале Дэви.
Паркер кивнула.
Большинство «мальчиков для развлечений» слонялись, как известно, по центру города, на Дэви. Хотя ни Клер, ни Уиллоус не особенно верили в удачу, они не могли не почувствовать некоторого оптимизма.
– Я позвоню в департамент в Сквемиш и передам им по проводам фотографию татуировки Смурфа, которая была обнаружена на руке Наоми Листер, – сказал Уиллоус.
– Не уверена, что это поможет нам, – ответила Паркер. – Думаю, в этих кабинетах татуировки не регистрируют посетителей. Заходит кто хочет и платит наличными за услуги.
– Наверное, ты права, – признал Уиллоус. – Но проверка ведь не займет много времени.
– И еще кое–что, связанное с улицей. Мы передадим по телеграфу снимки, сделанные в морге. Мертвые проститутка и мальчик для развлечений должны помочь выявить виновных.
Уиллоус взглянул на часы. Улица еще не начала пробуждаться.
Паркер, читая его мысли, спросила:
– Что ты сейчас собираешься делать, есть какие–нибудь планы?
– Пока что планирую купить несколько жевательных резинок, – сказал Уиллоус. Он протянул руку за счетом. – Я угощаю, Клер.
Паркер поблагодарила без особого энтузиазма, про себя решив, что в следующий раз обязательно заплатит по счету сама.
В пяти кварталах между Броутоном и Баррэд было восемь бакалейных магазинов, один супермаркет и дюжина ночных клубов, секс–магазинов и закусочных. Семь из восьми магазинов торговали журналами, которые были обнаружены в фургоне. Уиллоус и Паркер спустились по одной стороне Дэви и вернулись по другой, покупая в каждой бакалее по одной упаковке жвачки без сахара, требуя от продавцов квитанцию об оплате. Квитанция из шестого по счету магазина, который они посетили, соответствовала ксерокопии той что была найдена в фургоне. Квитанция была оттиснута на кусочке тонкой белой бумаги, размером два на два с половиной дюйма. Сверху были четыре короткие вертикальные полоски. За полосками шли звездочки, за которыми следовали цена жвачки, заглавная буква «А» и знак «плюс». Строчкой ниже повторялись звездочки и цена, но на этот раз за ценой следовала заглавная буква «Т», четырехзначный номер и, наконец, дата.
Девушка за прилавком была китаянкой. Она выглядела испуганной и смущенной. Паркер успокаивающе улыбнулась девушке, представилась, затем представила Уиллоуса и заодно спросила, как зовут саму девушку.
– Черил, – ответила девушка, не спуская глаз с полицейского значка Уиллоуса.
– В прошлую пятницу, – сказала Паркер, – кто–то заходил сюда и купил четыре развлекательных журнала. – Она назвала журналы. – Вы помните эту покупку?
– Извините, нет, – ответила девушка, покачав головой. – Хвостик ее волос дрогнул. – Как этот человек выглядел? – спросила она. – И кто он – мужчина или женщина?
– Мы не знаем, – ответил Уиллоус. – Скорее всего мужчина, но мы в этом не уверены.
– В какое время он заходил?
– Скорее всего вечером. А что, разве это имеет значение?
– Мы открываемся в десять утра и не закрываемся до полуночи. – Она помолчала, размышляя, затем сказала: – Думаю, было бы лучше, если б вы поговорили с моей бабушкой. – Она заперла кассу и опустила ключ в карман. – Я пойду посмотрю, проснулась ли она, и сразу же вернусь, хорошо?
– Конечно, – согласилась Паркер.
– Жвачка? – спросил Уиллоус, протягивая ей пачку.
Паркер отрицательно покачала головой.
Уиллоус снял обертку с трех розовых полосок и положил их в рот, сосредоточенно пожевывая.
– Вкус так же хорош, как и звуки, которые ты издаешь? – спросила, улыбаясь, Паркер.
И в это время появилась бабушка. Она была одета в бесформенное черное хлопковое платье и черные парусиновые кроссовки. Ее волосы на затылке были стянуты в пучок, кожа гладкая и туго натянута, только около рта и глаз сборились мелкие морщинки. Уиллоус не мог сказать, сколько ей лет, но был уверен, что она была намного старше всех, кого ему приходилось встречать. Он представил себя и Паркер, показав свой значок. Старушка внимательно его осмотрела, кивнула и улыбнулась быстрой застенчивой улыбкой, обнажив множество золотых коронок. Черил вынесла складной стул и помогла бабушке сесть, поддерживая ее.
