Юг проиграл Гражданскую войну и, побежденный, лежит в руинах. Среди боли, скорби и разрушений прекрасная и независимая Китти Райт живет надеждой восстановить семейную ферму, исполнив обещание данное умирающему отцу. К счастью, она не одинока, и в любую трудную минуту на помощь готов прийти самый близкий, любимый человек – отважный и мужественный Тревис Колтрейн. Однако испытаниям, которым подвергается верная любовь двух горячих сердец, похоже, нет конца.
Моему сыну, Дону Блэндону Уолкеру
Я устал от войны. Вся ее слава – пустая болтовня. Лишь тс, кому никогда не доводилось стрелять в человека, кто никогда не слышал воплей и стонов умирающих, призывают к мести и разрушению, требуют крови. Война – это сплошной ад.
Я старый мятежник —
Таков уж я есть.
За горстку свободы
Не продал бы честь.
Я чаю победы.
Борьба – мой удел;
О том не жалею,
Что сделать успел.
В том памятном 1865 году теплое дыхание весны не несло с собой привычной свежести и душистого аромата. В душу проникал все еще стоявший в воздухе запах серы. Пестрый ковер цветов не волновался на ветру, переливаясь, подобно радуге, на зеленых лужайках – земля была утоптана множеством ног и опалена огнем войны. Деревья, осмелившиеся пустить новые ростки, стояли с голыми ветвями, словно неподвижные часовые на фоне неба, – мрачное напоминание живым существам о полных мук годах Гражданской войны, когда Север и Юг сошлись лоб в лоб в смертельном поединке.
Все ушло в небытие. Гордый Юг был побежден и лежал в руинах. Оставшиеся в живых оплакивали сотни и сотни тысяч отважных воинов, отдавших свои жизни, отстаивая мир, в который твердо верили.
В то прохладное мартовское утро Китти Райт тоже была охвачена скорбью. Глаза цвета лаванды больше не сияли веселым блеском: после четырех лет ада они стали тусклыми и безжизненными. В семнадцать лет, перед самым началом войны, она считалась самой прелестной и желанной невестой на всем востоке штата Северная Каролина. Сейчас, в двадцать один, она чувствовала себя постаревшей и безмерно уставшей. Она по-прежнему была красива, но на лице ее лежала тень боли и отчаяния, словно отражая мучительные воспоминания, которые навсегда запечатлелись в ее душе.
Туман медленно наползал на землю со стороны болот, расположенных позади того места, где когда-то стоял ее дом. Потирая руки, чтобы согреться, она спросонок моргнула, недоумевая, куда делись Тревис и Сэм в такой ранний час. Накануне, когда они добрались до этого места, уже почти стемнело, и они устроили себе привал в чаще деревьев, чтобы их не заметили беглые солдаты-южане – конфедераты. Утомленные дорогой, они сразу же уснули на своих протершихся до дыр одеялах, и всю ночь Тревис крепко прижимал ее к себе.
Теперь лишь одна мысль о Тревисе согревала ее. Когда-то она ненавидела его, презирала, даже желала ему смерти, а сейчас понимала, что любит его так, как не могла бы любить никого другого на свете. Она прикрыла глаза, и тотчас перед ее мысленным взором возник образ этого дерзкого и красивого кавалерийского офицера – его худое, крепкое, мускулистое тело, дымчато-серые глаза, которые могли светиться весельем или пламенеть страстью.
Китти довелось познать не только его нежность, она знала и его суровость, особенно в первое время, когда она была его пленницей, однако он не воспользовался этим. Нет, Тревис Колтрейн был не из тех людей, которые могут принудить женщину. У него имелись другие способы заставить ее изнывать от страсти, умолять об утолении рвущегося наружу желания. Именно так Тревис поступил с Китти, и прежде она презирала его за это.
Услышав лязг врезающегося в землю металла, она с трудом поднялась на ноги и бросила взгляд за низкие кусты. Там, посреди поля, на том самом невысоком холме, о котором она им рассказывала, двое мужчин орудовали тяжелыми лопатами. Они рыли могилу для ее горячо любимого отца. Этот бугор был самым любимым местом Джона Райта на всем свете – он мог часами сидеть под ореховыми деревьями, озирая свои владения, и казалось само собой разумеющимся, чтобы он оставался там вплоть до Судного дня.
Хотя ферму Джона Райта нельзя было назвать преуспевающей, он любил свою землю. Будучи человеком твердых убеждений, он являлся противником кабалы и отпустил на свободу рабов, принадлежавших его отцу. В доме никогда не хватало денег, чтобы нанять батраков, и потому семья – сам Джон Райт, его жена Лина и единственная дочь, которую Джон всей душой обожал, – жила в бедности Китти до сих пор с ужасом вспоминала ту ночь, когда линчеватели из местного «Комитета бдительности»,[1] уличив отца в помощи беглым рабам, явились к нему в своих белых с капюшонами одеждах и зверски избили. Он ослеп на один глаз, на долгие месяцы его дух был сломлен, но когда разразилась война, Джон Райт взял своего старого охотничьего пса и присоединился к армии янки.
