И Петербург не мил.И пропастью Москва.Над Невским – купола,а на Тверской – гранитабессмысленная вязь.И просятся слова,похожие на плиты.В просторах площадей,среди густых огнейпорой сама себезавидую невольно,но в перехлестьи лети в перецветьи днейот этой пестротымне делается больно.Крик чаек над Невой,крик галок над Москвой –тугая параллельи два старинных дома,где ждут меня на чай,где приоткрыта дверь,но в каждом из домовя равно незнакома.Прости, мой Петербург,и ты, Москва, прости.Так сложно жить средь вас,не знающих согласья.И, видно, оттогомеж вами, на путия обрела покойи потеряла счастье.<p>«Я учла пару маленьких истин…»</p>Я учла пару маленьких истин:если «Нет!» говорят тебе сразу,а в довесок – «Никак невозможно!»,это значит: «Всё очень возможно!»И они вскоре это узнают.Если «Да!» говорят тебе сразу,то делить это надвое нужнои взирать в человека устало,чтобы он поскорей отказался.Только сложное стоит решений.И за сложное только воздастся.<p>«Теперь пора учиться быть смелей…»</p>Теперь пора учиться быть смелей,сильней, старей, доверчивей и проще.Всё больше манят пропасти аллейи в жёлтый цвет окрашенные рощи.Вдоль по Фонтанке, мимо арок, вниз;вдаль от суетшипящего проспекта.(Мне виделся в забытых рощах принц,теперь – шуршанье золота и ветра.)Кто остановит, и поможет кто,когда душа, не смевшая родиться,шагает в глушь в захлопнутом пальто?Ей не нужны ни города, ни лица.Душа молчит… Ей сладостно молчать…Прозрение нежданного покоя…Я мокрый гравий трогаю рукою.Я ощущаю времени печатьна лёгкой ямке в середине лба,в тревоге глаз, в отчаяньи сознанья,что не нужны уже ничьи признаньяи что неважно: выведет судьбав одну ли из тоскующих аллейили опять в брожение проспекта.Во мне галдят шум времени и ветра,и, Господи, чем дальше – тем слышней.<p>«Я устала быть бабой гламурной…»</p>
