Дортмундер поглядел через пластиковые листья. Обеденный зал был обширным и почти совершенно пустым. За столом, примерно в середине зала, у окна, сидели майор Айко, Проскер и три крепких черных молодых человека. Они не спеша и с приятностью обедали, благо было лишь пять часов с небольшим, и еще два часа оставалось до их рейса.
Келп сказал:
— Мне не хочется брать их здесь. Слишком публичное место, и в то же время мы здесь будто в ящике.
— Согласен, — сказал Дортмундер. — Ол райт, мы подождем их внизу.
Он повернулся и пошел к эскалатору.
Гринвуд сказал:
— Я догоню вас через минутку. У меня тут личное дело.
Дортмундер и Келп спустились вниз, а минутой позже появился Гринвуд. Они ввели в курс Мэрча, после чего вся четверка разбрелась по нижнему холлу, не спуская глаз с эскалатора, ведущего к «Золотой двери».
Было уже почти шесть часов, и день превратился в вечер за окнами терминала, когда майор, Проскер и их тройной эскорт спустились вниз, закончив обедать. Дортмундер мгновенно вскочил на ноги и направился к ним. Когда они увидели его и еще не перестали пятиться в остолбенении, он изобразил на лице роскошную улыбку, протянул вперед руку и приблизился к ним вплотную, воскликнув:
— Майор! Какой сюрприз! Как замечательно видеть вас снова!
В этот момент он достиг их, охватил обмякшую руку майора и стал горячо пожимать ее. Сохраняя роскошную улыбку на физиономии, он мягко и негромко произнес:
— Остальные рядом. Если вы не хотите стрельбы, то просто стойте спокойно.
Проскер уже успел оглядеться по сторонам и теперь сказал:
— Клянусь господом, они действительно здесь!
— Дортмундер, — сказал майор, — я уверен, что мы можем все уладить.
— Вы чертовски правы, что можем. Именно мы вдвоем. Без адвокатов, без телохранителей.
— Но вы не станете… э-э… применять насилие?
— Ну что вы, майор, я — нет, — сказал Дортмундер. — Но насчет остальных не уверен. Гринвуд застрелил бы первым Проскера, что очень естественно, ну а Келп, я думаю, начал бы с вас.
Проскер сказал:
— Вы не осмелитесь в таком людном месте…
— Идеальное место, — сказал Дортмундер. — Стрельба, паника. Мы смешиваемся с толпой… Лучшее место на свете, чтобы спрятаться, это толпа.
Майор проговорил:
— Проскер, не пытайтесь заставить его доказывать правоту его слов, они и так звучат слишком правдиво.
— Вот именно, дьявол их побери, — сказал Проскер. — Ол райт, Дортмундер, чего вы хотите? Еще денег?
— Мы не можем позволить себе еще сто семьдесят пять тысяч, — сказал майор, — это просто невозможно.
— Двести тысяч, — напомнил ему Дортмундер. — Цена подскочила тогда, при операции номер три. Но я не хочу вести дискуссию перед всеми этими людьми. Пошли.
— Пошли? Куда?
— Мы просто поговорим, — объяснил Дортмундер. — Ваши люди могут постоять здесь, мои люди останутся на своих местах, а вы и я прогуляемся немного и поговорим. Идемте!
Майору этого очень не хотелось, но Дортмундер был настойчив. В конце концов майор двинулся с места, а Дортмундер через плечо посоветовал остальным:
— Стойте, где стоите, и вам не придется послужить началом посмертной паники.
Дортмундер и майор отправились прочь по длинному коридору, расположенному над зоной таможенного контроля, по одну сторону которого располагались бесчисленные магазины, а по другую — перила, у которых люди могли стоять и смотреть вниз на своих возвращающихся из поездки родственников или прибывающих иностранных друзей, подвергаемых таможенному унижению.
Майор сказал:
— Дортмундер, Талабво — бедная страна, я могу достать вам еще некоторое количество денег, но не двести тысяч долларов. Может быть, тысяч пятьдесят, еще по десять тысяч на каждого, но мы физически не можем позволить себе больше.
— Значит, вы планировали это надувательство с самого начала? — спросил Дортмундер.
— Не стану вам лгать, — признался Майор.
А в то же время в холле Проскер говорил трем темнокожим людям:
— Если мы разбежимся в разные стороны, они не посмеют стрелять.
— Мы не хотим умирать, — сказал один из черных людей, и остальные согласно кивнули.
— Они не станут стрелять, черт побери! — настаивал Проскер. — Неужели вы не понимаете, к чему ведет Дортмундер? Он же отнимет изумруд у майора!
Черные люди переглянулись.
— Если вы не поможете майору, — сказал Проскер, — и Дортмундер отберет у него изумруд, вас даже не просто расстреляют, вам будет много хуже, и вы это знаете.
На черных физиономиях появилось выражение тревоги.
— Я считаю до трех, — сказал Проскер, — и при счете «три» мы разбегаемся, потом разворачиваемся и бежим за Дортмундером и майором.
Предлагаемое мероприятие вызывало у них ненависть, но мысль о майоре в плохом настроении была много страшнее, и они с неохотой кивнули.
— Раз, — произнес Проскер. Ему был виден Гринвуд, который сидел неподалеку, прикрывшись газетными листами «Дейли Ньюс». — Два, — сказал Проскер: в другом направлении он заметил Келпа. — Вперед, — сказал он и побежал. Темнокожие люди задержались на секунду-другую, а потом тоже побежали.
