Время текло очень медленно, но вот настал тот день. Сегодня мне нужно было защитить диплом. Отец сам привёз меня к университету и хотел забрать меня сразу же после окончания защиты.
— Выходи. Защитишь не меньше, чем на девяносто пять баллов, ясно? А потом я подумаю, что с тобой дальше делать, — напутствовал меня отец, выпуская из салона своего автомобиля.
— И если я узнаю, что ты в университете общаешься с этими уродами… — начал отец.
— Они давно окончили университет. Их там нет, — ровно ответила я.
— Тогда вперёд. Веди себя прилично и не позорь меня ещё больше.
Я кивнула и вылезла из салона автомобиля.
— Ника! — позвал меня отец немного более тёплым голосом.
Я обернулась.
— Ни пуха, ни пера…
— К чёрту.
К чёрту всё и всех. У главного входа в университет я увидела стайку одногруппниц, среди которых заметила и Алёну. Подруга сделала вид, что не заметила меня, да и я не собиралась с ней здороваться. Я просто прошла мимо, услышав шепотки и хохоток за спиной. Плевать… Пошли все к чёрту.
Я направлялась к аудитории, в которой была назначена защита, прокручивая в голове строки доклада. Словно в них был какой-то смысл. Но если бы кто-то меня попросил рассказать, о чём я подумала, не смогла бы связать и двух слов.
В коридоре у аудитории уже толпился кто-то из однокурсников. Но не успела я поравняться с ними, как меня схватили за локоть.
— Стоять, Боженова.
От звука этого голоса моё сердце подпрыгнуло высоко вверх и стремительно полетело вниз, как с обрыва. Я обернулась, глядя в лицо Мая. Он выглядел так же, как всегда, или казался ещё красивее после разлуки. Только скулы обозначились ещё резче. Светлые глаза были почти прозрачными под нахмурившимися бровями.
Май воспользовался моим замешательством и властно привлёк к себе, поцеловав в губы.
— Пойдём, поговорим.
Май повёл меня за собой по коридору и завёл в пустую аудиторию. Мои ноги словно превратились в студенистое желе: за последнее время на меня свалилось так много всего, что сейчас просто не было сил ни на что.
Май сел на стол для занятий и прижал меня к себе. Очень крепко и сильно. Казалось, даже кости жалобно хрустнули, и я вскрикнула.
— Сучка-а-а ты вредная, Ника. Тебя убить мало за то, что ты так пропадаешь. Вредина, блядь! Куда умчалась в тот раз, а? Неужели ты мне не веришь?
Мая отстранил меня, обхватив лицо сухими ладонями, пытливо заглянул мне в глаза:
— Я хочу быть с тобой, Ника. Сколько раз повторить? Десять? Двадцать? Сотню? Тысячу?
Я молчала. Горло как будто перетянули колючей проволокой. И я боялась, что стоит сказать хотя бы одно слово — и колючки вопьются в кожу ещё глубже, до крови.
— Не отвечаешь на звонки. Ни с одного номера. Ника-а-а… Чертовка. Ты мне всю душу вынула!..
Май опять обнял меня, гладя по спине.
— Не молчи, пожалуйста. Ты обиделась тогда? На меня? Или на всё вместе? Чёрт… Я знал, что ты так отреагируешь на слова Тохи, но этот грёбаный присохший бинт нужно было сорвать именно так. Резко и больно. Но я не думал, что ты так отгородишься от меня. Мы же с тобой говорили тогда, незадолго до этого? Тот день, проведённый с тобой, стал лучшим днём в моей жизни, веришь? Всё остальное — хуета, не стоящая внимания. Ничего. Как будто ничего и не было у нас. Только тот день. Наш день, и ты — моя.
Слова Мая обжигали. Сердце давно колотилось так, что грозило разорваться на тысячи кусочков.
— Ну скажи хотя бы одно слово, Ника. Люблю тебя, слышишь? Мне без тебя тошно…
Я судорожно вздохнула, услышав признание Мая.
— Люблю, — повторил он с мучительным надрывом. — Искал тебя и не знал, как к тебе подступиться, как подойти так, чтобы не обидеть. Хотел уже заявиться к тебе домой и…
Я рассмеялась.
— Да-а-а-а… А мой папа схватился бы за охотничье ружьё и отправился бы потом за решётку.
Я сглотнула ком в горле.
— Мои родители в курсе. Про нас… Троих. Родители в курсе, что мы втроём… — мой голос сел. И я закончила свою фразу едва слышно. — Родителям прислали фото.
— Бля… Та сука Рогова, да? Подлая тварь!
— И да, и нет, — всхлипнула я. — Марине фото она отослала. Ещё она поделилась ценной сплетней с моей подругой. Алёна, в свою очередь, отослала фото моим родителям…
— А ей-то какой резон? — удивился Май.
— Она же с Гошей, моим лже-женихом начала встречаться. Но наши родители опять начали тему брака, на дне Рождении отца объявили о свадьбе. Алёна решила показать, что я… недостойная кандидатура.
— Свадьба? Блядь, ты за кого замуж собралась, красота моя?
— Ни за кого! Ни за кого я не хотела замуж. И за этого Гошу тем более!.. Я хотела поговорить с родителями, рассказать, что Гоша просто прикрывается мной, так же, как я им прикрывалась раньше. Но не успела. Алёнка прислала фото раньше, чем я поговорила с родителями. Она прислала фото и семье Гоше, и моему папе.
Май молчал, удивлённый. Потом поднял моё лицо, смахнув подушечками пальцев слезинки с щёк.
— Я не знал, Ника. Бля… Я думал, что ты просто губы дуешь и прячешься от меня. Я считал себя самым несчастным на всей планете, а на тебя в это время вылился такой ушат дерьма… Прости, прости меня!
