— Вот ведь какой ты остроумный парень! — заметил Терко. — Мы покупатели серьезные, при деньгах. Так что показывай. Понравятся — купим. Для того мы и пришли.
— Что вам показать? — спросил Маковоз.
— Ну так понятно что — джинсы, — ответил Терко.
— Какая марка вас интересует?
— А что, у тебя есть всякие? — весело удивился Терко.
Маковоз с легкой усмешкой назвал несколько ходовых заграничных брендов.
— Ого! — удивился Богданов. — Богато живешь! Ну, показывай поштучно, а мы выберем. Кстати, назови цену.
— Самые дешевые — сто пятьдесят, — сказал Маковоз. — Есть и по двести. И по двести пятьдесят тоже.
— Подходяще, — кивнул Богданов. — Хороший товар и должен столько стоить. Ну, показывай.
Весь этот разговор, хоть и выглядел ни к чему не обязывающим и поверхностным, на самом деле имел смысл. Спецназовцам нужно было стопроцентно убедиться, что Сергей Маковоз один, никаких телохранителей при нем нет. Возня с телохранителями не входила в их планы, она могла отвлечь Богданова с товарищами от выполнения основной задачи. Да и вообще, работать тихо гораздо лучше, чем с шумными эксцессами. Похоже, никаких телохранителей и впрямь не было. Дубко с Рябовым их также не заметили, а уж у них-то глаз был наметанный.
Маковоз тем временем вытащил из сумки две пары джинсов. Отдавать их в руки Богданову и Терко он не стал — никто из опытных спекулянтов так не делает. А вдруг, завладев джинсами, покупатель не станет за них расплачиваться, а сразу же попытается убежать? Бывали такие случаи, и часто. Конечно, если при спекулянте есть телохранители, то они постараются догнать ушлого покупателя, отнять у него товар, а самого вразумить должным образом. А если их нет? Сам спекулянт вдогонку никогда не побежит, потому что куда девать сумки с товаром? А с сумками не догонишь. Стало быть, убыток. Причем немалый, потому что те двести рублей, а то и двести пятьдесят, в которые оценивалась лишь одна пара, иной честный человек и за месяц не заработает.
— Ну так дело не пойдет! — сказал Богданов, пощупав одну пару. — Разве это настоящие «Луи»? Это ширпотреб, сшитый на урюпинской швейной фабрике, вот что это такое! Им красная цена — пятнадцать рублей!
— Да ты, оказывается, не честный фарцовщик, а жулик! — поддержал Терко игру Богданова. — Нет, вы только гляньте, что он хотел нам всучить! Рабоче-крестьянские порты вместо фирменных джинсов! Парнишка, за такие дела можно и передних зубов лишиться! А то и на перышко напороться! У нас на Севере это запросто!
Такого оборота Маковоз явно не ожидал. На это у спецназовцев и был расчет. Попавшего в двусмысленное положение человека прихватить и увезти с собой куда как проще, чем всякого прочего. Человек, оказавшийся в двусмысленном положении, теряется, стало быть, теряет волю к сопротивлению.
— Да вы что! — испуганно зашипел Маковоз. — Какая урюпинская фабрика! Это настоящие «Луи»! А если вы не понимаете…
— Это ты пока не понимаешь, — с нарочито холодной усмешкой произнес Богданов. — Ничего, скоро поймешь…
И он тотчас же нанес второй психологический удар: вытащил из кармана удостоверение, поднес его к глазам спекулянта и прошипел:
— Читать умеешь?
— Да… — с ошалевшим видом закивал Маковоз.
— Тогда читай, да повнимательней! Ну, что здесь написано?
— КГБ… — пролепетал Маковоз.
— Правильно, КГБ. Знаешь, что это такое?
— Э… — только и смог произнести Маковоз.
Было понятно, что ничего подобного он не ожидал. Ладно бы ОБХСС — это было бы понятно и объяснимо. Но КГБ? Что может быть общего между спекуляцией и КГБ? Ответа на этот вопрос быть не могло, и потому Маковоз впал в состояние, которое можно было бы назвать прострацией. Обычно так всегда бывает с человеком, которого застали врасплох и который понятия не имеет, как ему выпутаться, что делать и что говорить.
— Значит так, — жестким голосом произнес Богданов. — Сейчас ты берешь свои сумки и следуешь за нами! Понял?
— Куда?.. — пролепетал Маковоз. — Зачем?..
— И чтобы тихо! — не отвечая на жалкие спекулянтские вопросы, сказал Богданов. — Пикнешь — тебе же будет хуже! Ты меня хорошо понял?
Маковоз ничего не ответил: кажется, на ответ у него уже не осталось сил.
Понятно, что вся «туча» была свидетелем того, как Маковоза повязали. Но никто не поспешил ему на выручку, и никто не проронил ни слова. Да и то сказать — какая выручка? Выручка означала бы вступить в конфликт с милицией или кто там на самом деле повязал оплошавшего Серегу Маковоза. Какой спекулянт, будучи в здравом уме, станет ради кого-то другого конфликтовать с милицией и тем самым нарываться на неприятности? «Туча» — особое место, здесь каждый сам за себя. Поэтому некоторые спекулянты сделали вид, что это их не касается и вообще они ничего не заметили, а другие, подхватив сумки и мешки с товаром, на всякий случай дали деру или сделали вид, что они никакие не спекулянты, а всего лишь случайно забредшие на «тучу» люди.
