— Ну не скажи! — выразил несогласие Дубко. — Хорошие пистолеты, которые могут стрелять под водой, вполне пригодятся. Мало ли что может ждать тебя в море? Как будто ты сам этого не знаешь.
— Знаю, — вынужден был согласиться Терко.
— Эти подводные пистолетики, между прочим, могут стрелять и на суше. А теперь вопрос: по кому эти восемь диверсантских душ станут стрелять из своих пистолетиков?
— Все это, конечно, так, — сказал Богданов. — Да только не совсем так…
— Знаешь, командир, ты мне надоел со своими иносказаниями, загадками и намеками! — поморщился Дубко. — Выражайся яснее!
— Не думаю, что их будет восемь человек, — сказал Богданов. — Самое большее — человека четыре.
— Это почему же? — полюбопытствовал Дубко. — Аквалангов, как мы знаем, восемь!
— Аквалангов восемь, — согласился Богданов. — Да вот только что делать восьмерым диверсантам в море? Для того чтобы прилепить мины к днищу корабля, хватит и четверых. Да вы вспомните, сколько нас было, когда мы пустили ко дну военный корабль на одной милой африканской базе? Четверо нас было, не так ли? Двое прикрепляли мины, еще двое вели наблюдение. Четыре человека для такого дела — идеальная цифра. К тому же четверых обнаружить сложнее, чем восьмерых.
— Все это так, — сказал Дубко. — Но ведь аквалангов восемь. И как это можно объяснить? Для чего понадобились еще четыре акваланга? Про запас, что ли? Что-то не верится…
— Думаю, что не про запас, — сказал Богданов. — Скорее всего, для резервной группы.
— Для какой еще резервной группы? — не понял Рябов. — Это что-то новенькое…
— Вот в том-то и дело, — кивнул Богданов. — Это что-то новенькое. Но согласитесь, ведь как удобно! Допустим, первая группа погорела. Ну мало ли что с ней случилось? Скажем, что-то помешало ей выйти в море. Или ее вычислили и обезвредили. Может такое быть? Теоретически — вполне. Да и практически тоже. И вот тут-то в дело должна вступить резервная группа. Вы понимаете, в чем тут тонкость замысла?
— Как не понять, — подал голос Терко. — На эту вторую группу и внимания-то никто не обратит. Все будут заняты первой группой. Победные рапорта, отчеты и все такое. Да, хитро придумано. Если это и вправду так…
— Думаю, так оно и есть, — сказал Богданов. — Но и это еще не все…
— Командир, ты обещал не изъясняться намеками, — напомнил Дубко. — Говори по существу.
— Говорю по существу, — продолжил Богданов. — Мне кажется, что эта самая резервная группа не совсем обычная. Просто новое слово в подводном диверсантском деле.
— Вот как, — протянул Терко. — И в чем же, по-твоему, эта самая новизна?
— Мне не дает покоя та рыжеволосая красотка, о которой нам рассказывал фотограф Маковоз, — пояснил Богданов. — Припоминаете? И в Феодосии она, и здесь в качестве ревизора тоже она. Ладно бы только в Феодосии. В этом случае ее можно было бы посчитать за связную между диверсантами и Маковозом, который припрятал для диверсантов акваланги. Но для чего этой дамочке тащиться с ревизией в Севастополь? Подчеркиваю — с ревизией. Почему именно она? Что вы на это скажете?
— А ведь и в самом деле — для чего? — поразмыслив, сказал Терко. И сам же ответил на свой вопрос: — А для того, чтобы посмотреть на тайник своими собственными глазами, вот для чего.
— Точно! — Богданов хлопнул себя по коленкам. — Все так и есть! Чтобы взглянуть на тайник своими глазами! Из чего следует, что никакой она не посредник. Зачем посылать к тайнику посредника? Чтобы он, чего доброго, что-нибудь невзначай перепутал?! На тайник должен взглянуть тот, кто собирается им воспользоваться! Точнее говоря, тот, кто собирается воспользоваться аквалангами! А еще точнее, тот, кто намерен выйти в море. Вот так!
— Женщина — в море? — не поверил Терко.
— Именно! — сказал Богданов. — Женщина — в море! И я думаю, что даже не одна женщина, а женская группа. Четыре женщины. Ну или по крайней мере три. Думаю, один мужчина в группе все же должен быть. Например, для того чтобы подтаскивать к кораблю мины. Да мало ли…
— Женщина — в море, — повторил Терко. — Даже целая женская группа… Нет, а что? Если как следует в это дело вникнуть, почему бы и нет? Кто может подумать на женщин?
— В том-то и дело, — сказал Богданов. — Кто может подумать на женщин?
— Вот ведь какое несусветное буржуйское коварство! — распалился Терко. — Милых дам — в подводные диверсанты! И что нам делать с теми дамами?
— Для начала их надо найти, — предложил Дубко. — А потом уже и делать.
— Сами мы их не найдем, — покачал головой Богданов. — Да и пытаться не будем. Тут надо чесать частым гребнем, а нас всего четверо. Да и не такие мы большие специалисты в сыскном деле. И без нас найдется кому их искать. Наша задача — засада. А для этого надо точно вычислить место, откуда диверсанты намерены выйти в море.
— Один шанс из трех, — сказал Дубко. — По-моему, задача не такая и безнадежная. Припоминаю, нам приходилось решать и вовсе безрадостные задачи, когда требовалось выбрать верное решение из десяти предлагаемых, а то даже из двенадцати. И ничего, находили ответ. Ведь находили же? А тут один к трем. Детская задачка, одним словом.
