– Я понимаю твои чувства, – о, как быстро мы на банальности скатились. – Я сама недавно потеряла близкого человека, и во многом еще из-за этого и переехала сюда. Уже прошло какое-то время, и пусть тебе это покажется банальным, но так и есть, со временем станет проще. А пока тебе будут казаться все остальные люди неестественными – они будут сновать взад и вперед, смеяться, громко разговаривать, пританцовывать под музыку, играющую у них в наушниках – но потом, ты даже не заметишь, как сам станешь одним из них и вернешься в общую колею жизни. Надо просто немного подождать, – сказала Елена, и взяла меня за руку; теплота тела может послужить хорошим утешением, но не во время жары, когда все люди обливаются тонной пота.
– Что ж, наверно ты права, – сказал я, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. – Ты не обижайся, но мне хотелось бы сейчас побыть одному.
– Да, конечно, я все понимаю, – произнесла она, снимая свою руку с моей, доставая из сумки листок с ручкой, и записывая что-то в него. – Если ты захочешь поговорить об этом или о чем-нибудь другом, вообще обо всем, смело звони мне, – Елена передала мне листок с номером, мило улыбнулась, встала и пошла в обратном направлении.
А ведь она права, люди на самом деле сейчас кажутся ненастоящими – ходят, смеются, залипают в телефонах, спорят о ненужных вещах, парочки держатся за руки, целуются, с умилением смотрят друг на друга – правда странно. Хотя для них это утро было самым обыкновенным, пусть даже более жарким, изматывающим и неприятным, чем всегда.
Вечер, после сегодняшнего жаркого утра и еще более невыносимого дня, принес праздник в этот город: солнце зашло, оставив после себя лишь теплый воздух, как воспоминание и предостережение о себе, и слабый ветер, прикасающийся к тебе лишь со всей своей нежностью и любовью, занял царствующее место, пусть и на короткое время.
Как-то даже необычно рассуждать: Олег больше не ощутит на своем теле ни жар от солнца, ни холод от ночного позднеосеннего ветра, ни почувствует таяние снежинок на своей щеке, не промокнет под длительным дождем. Все это теперь его не коснется.
Сердце Олега просто решило покончить со всем этим раз и навсегда. Все равно к его смерти возникают определенные вопросы. Да, Олег не знал меры ни в чем – ни в алкоголе, ни в наркотиках, ни в сигаретах. Каждый из факторов мог помочь отправлению Олега в иной мир, но все-таки ему не было и двадцати, он занимался спортом, на здоровье точно никогда не жаловался. Очень необычное происшествие. И наверно так кажется не только мне, но и следственным органам, которые уже к вечеру прислали повестки всем на потоке и даже некоторым преподавателям. Будут выискивать, вынюхивать. Собственно, можно даже было и не сомневаться.
Хорошо, что сегодня одному из клиентов понадобилось несколько грамм травки. Работа поможет мне хотя бы не сидеть в четырех стенах и рассуждать о бессмысленности бытия: для чего я живу? чего хочу достичь? что я за человек? правильно ли я провожу свою жизнь? Не хотелось бы мне пока отвечать на эти вопросы.
«А я тебе прямо сейчас могу сказать: ты не хочешь отвечать на эти вопросы, так как где-то в отдаленных местах твоей совести, если она у тебя имеется, ты понимаешь, что живешь аморальной жизнью, вредя всем вокруг себя. По-моему мнению, в остановке сердца Олега есть часть вины травы, проданной тобой. Причем немалая часть.»
Я не спрашивал твоего мнения по данным вопросам. Так что, можешь захлопнуться и спокойно ждать, когда Егор совершит какую-нибудь тупорылую глупость и Аня его бросит. Зная Егора, в режиме ожидания тебе осталось находится не столь долго.
«Говоря об Ане, ее жизнь ты тоже перевернул к худшему.»
Я в курсе, можешь не напоминать мне про это через каждые десять минут.
– Привет, – сказал Денис, подойдя незаметно для меня. – Ты принес траву? – сразу к делу? Прекрасно.
Черт. Я опять пропустил подходящего ко мне человека. А если бы это был не обычный нарик, а пара пьяных здоровых ребят, имеющие претензии к неизвестному им человеку? Надо сосредоточится уже в конце концов.
– Привет, Денис, – выглядит он кстати не совсем здорово, конечно это можно отнести ко многим моим знакомым, но данный случай выделяется от остальных: и так не самый спокойный парень, сейчас своими покрасневшими неугомонными глазками бегает вокруг да около моего тела, думая о местоположении травы или любой другой хрени, пришедшей в его голову, озирается по сторонам, смотрит, а затем резко меняет направление взгляда; руками нервно теребит изнутри карманы тонкой демисезонной куртки, и вытащив их, растирает друг о друга; ноги у парня тоже не стоят спокойно, он переминается с правой на левую, ни секунды не простояв спокойно. – Ты в норме?
– Буду в норме, как только получу свою гребанную траву. – перешел он на повышенные тона.
Ясненько, у него ломка.
– Тише, тише, – сказал я, пытаясь его успокоить, и показал ему заготовленный пакетик.
– Отлично, – прошипел он и потянулся вперед. – Давай сюда.
