Подполковник Крайнов благополучно прошел по подземным переходам и в коротком бою занял дом, стоявший на перекрестке Логенвег и Вальтгассе, о чем сообщил по рации Бурмистрову. Теперь на очереди был опорный пункт на пересечении улиц Лихтенштейнгассе и Лангштрассе, который им предстояло брать вместе.
Предстоящий штурм был сорван немецким минометным и артиллерийским обстрелом.
Бойцы инженерно-саперного штурмового батальона заняли передовые позиции и стали подыскивать подходящие укрытия, где можно было бы затаиться. Одни попрятались в земляные щели, другие скрючились в воронках. Были и такие работяги, которые успели вырыть зигзагообразные окопы, весьма эффективное средство против мин. Они залегли в них и терпеливо дожидались, когда закончится вся эта симфония.
В какой-то момент наступила тишина.
«Неужели они отстрелялись?» – подумал Бурмистров, слегка приподнял голову и вдруг увидел, как к дому с двух сторон, перебегая от одного укрытия к другому, двинулись в атаку немцы.
Их было много, не менее трехсот человек. Двигались они грамотно и сноровисто, опасались угодить под встречную снайперскую пулю.
В какой-то момент Бурмистров осознал, что немцев уже не остановить. Они успели проникнуть в переулки, заняли территорию, прилегающую к ним, вплотную подошли к дому и готовы были ворваться внутрь. Сейчас фрицы пойдут в лобовую атаку!
– Немцы! – выкрикнул Бурмистров. – Отходим!
Как-то неожиданно со всех сторон затарахтели автоматы, отрезая немцам возможность ворваться в здание. Вот два их солдата заприметили пробоину на первом этаже и попытались пробраться внутрь, но были скошены встречной очередью из «ППШ».
В какой-то момент нежданное наступление немцев притормозилось. Сверху, давая красноармейцам возможность для отхода, в противника полетели дымовые шашки.
Бойцы отходили под прикрытием дымовой завесы. Дым едко вонял, валил густо, тяжелыми темно-серыми клубами стелился по земле, заполнял собой все неровности.
Немцы продолжали наседать на тех немногих советских бойцов, которые оставались в охранении. Неподалеку от Бурмистрова разорвалась ручная граната. В крошечном окопчике, вырытом наспех, погибли два бойца. У самого его уха злобно свистнула пуля и ударилась в кирпичную стену, брызнувшую крохотными буроватыми каменными осколками. У лица комбата испуганно прошелестел легкий ветерок, остужая кожу.
За бледно-серой стеной дыма майор Бурмистров рассмотрел наступающих немцев, продолжавших двигаться с двух сторон. Они отрезали отход нескольким красноармейцам, оставшимся перед домом.
Только теперь Прохор увидел Михаила Велесова, отступавшего через ворота вместе со своим взводом. Теснимые подразделением немцев, раза в три превосходящим их по численности, разведчики отступали без спешки, высматривали подходящие укрытия.
В какой-то момент Велесов замешкался. Он оставался на открытой местности уже пару секунд. Это целая прорва времени. Его с избытком хватит на то, чтобы подстрелить безумца.
Внутри у Бурмистрова все сжалось от дурного предчувствия. Вот сейчас Михаил рухнет на землю с распластанными по сторонам руками. На какое-то мгновение Прохор позабыл о себе, ожидая худшего. Тотчас злобным предупреждением в бронированную пластину стукнул крошечный осколок мины, потерял былую силу, упал на кусок металлического листа и звякнул там, под ногами.
Бурмистров спрятался за кусок стены, в которую тут же яростно застучали пули. Велесова уже видно не было. Исчезли и те бойцы, которые находились рядом с ним. Неужели полегли? Вот так, от одной очереди? Да, такое нередко случается на войне. Сгущающийся туман забрал то немногое, что еще оставалось: разбитый угол здания, опрокинутый сгоревший грузовик, трупы своих и чужих, лежавшие в самых неестественных позах.
Но уже в следующее мгновение Бурмистров увидел Велесова. На какой-то миг тот задержался у обломка стены, а потом исчез в чернеющем проеме разбитого дома.
– Товарищ майор! – через треск автоматных очередей услышал Бурмистров голос Петра. – Давайте к воротам!
Где-то в самой середине клубков тумана раздался взрыв наступательной гранаты. Несколько темных фигур, завернутых в плотную хмарь, словно в саван, разлетелись по сторонам. Тяжелые пласты дыма, потревоженные взрывной волной, колыхнули взлохмаченными краями, как потревоженная вода над головой утопленника. Теперь от целостной картины сражения остался всего-то небольшой фрагмент – разбитая гаубица с вывернутым стволом.
– Отходите! Я прикрою! – выкрикнул Бурмистров своим солдатам, продолжавшим отстреливаться.
Ему ясно было, что так долго продолжаться не может. Сейчас немцы сомнут, раздавят, разорвут на куски.
– Товарищ майор, вы идите, мне сподручнее, – запротестовал ординарец.
– Петро, никаких но, – выкрикнул Бурмистров.
Тут двор вдруг прорезала длинная автоматная очередь. Командир инженерно-саперного штурмового батальона в ответ ударил короткой, но прицельной, угодившей прямо в грудь фрицу, вышедшему из дыма. Он даже услышал звук пули, ударившей по ребрам. Другая попала в плечо, сорвала небольшой кусок ткани.
