Доклад делал Батыр, пришлось говорить не только об успехах — а их немало, но и о недостатках, их тоже еще достаточно. Недостатки признать — полдела, главное состоит в том, чтобы найти путь к их устранению. Батыр начал рассказывать об опыте передовиков и увлекся. Он заговорил о Конаке и Салихе, головы находившихся в зале повернулись в ту сторону, где сидели старый пастух и молодой чабан. Конак заерзал на месте и побагровел: а вдруг Батыр начнет его критиковать. За что? А очень просто — он уже стар и отстает от молодых... Салиху тоже было не по себе, он думал, что Батыр Османович пристыдит их с Адемеем за низкие по сравнению с другими показателями прироста отары. Горбоносый Жамал подтолкнул плечом Конака и начал было подшучивать над Салихом, но тут все услыхали, как Баразов говорит:
— На молочной ферме, где пастухом Конак, от каждой коровы получили по теленку. И только один теленок пал, и не по вине пастуха.
Жамал уже не подшучивал. Поздравил Конака. Глядя на это, и Салих поднял свою низко опущенную голову. Ему стало весело, боялся он теперь одного, что Конак захочет выступить. Вылезет, чего доброго, на трибуну и заведет свою «песню о Мескуа». Его рассказы всем надоели, как бы не стали смеяться над стариком.
А Баразов тем временем продолжал:
— Надо попросить Конака поделиться с нами здесь своим опытом. Правление колхоза премировало пастуха, а сегодня мы должны ему еще раз сказать спасибо. Стоит похвалить и чабана Салиха. Парень молодой, но смелый. Он был инициатором начинания, которое уже принесло плоды, он настаивал на том, что необходимо улучшить породность овец. Он и Адемей на практике осуществляли такую работу. От каждой сотни маток сохранили по девяносто четыре ягненка. Вы скажете: у них не самые высокие в этом отношении показатели. Но ведь дело-то новое, товарищи, вот что ценно.
— Хочу я рассказать вам об одном случае, — продолжал Баразов. — Как-то осенью приехали мы с Саубаровым к отаре Адемея и Салиха. В коше чабанов не было. Возле отары мы тоже никого не нашли. А холодно, сыро. Ищем чабанов — и за большим камнем находим Адемея. Сидит он и прижимает к себе только что родившегося ягненка, согревает его...
В зале загудели одобрительно.
— Из той шерсти, что получил Адемей от овец своей отары за все время работы в колхозе, можно было бы изготовить костюмы всем учащимся нашего района. Такие люди, как Адемей, Конак, — наше главное богатство. Спасибо им! Спасибо и за их работу, и за то, что они воспитывают смену, учат молодежь...
Животноводы выступали один за другим. Поднялся наконец на трибуну и Конак. Салих заволновался, а Конак смотрел на сидящих в зале как ни в чем не бывало.
— Спасибо тебе, Баразов, за твою высокую похвалу. Не бог весть что мы сделали, ухаживая за животиной, дело нам знакомое, привычное, но за честь спасибо...
Конак умолк и принялся шарить по карманам. Вытащил из одного кармана носовой платок и переложил зачем-то в другой карман. В зале догадались, что старик ищет очки. Но для чего они ему сейчас понадобились? Бумаги с текстом у него в руках нет, да и неграмотный он, как известно.
— Опять она спрятала...
Конак думал, что этих слов его никто не услышит, но они разнеслись по всему залу и вызвали дружный смех. Старик махнул рукой и продолжал:
— Я не могу сказать вам ничего нового, такого, что вам не было бы известно. Я вот что хочу. Ты, Баразов, хвалишь нашу ферму и меня лично хвалишь. Почему не хвалишь того человека, который сделал ферму передовой? Нашу Паризат почему не хвалишь? Она сделала из нас настоящий коллектив. У нас нет «твое — мое», когда говорим о работе. Каждый отвечает за все. И потом все наши люди учатся. Кроме меня, конечно, А Паризат... она, как это называется... прапесером будет скоро.
Снова все смеялись, и краснела смущенная Фаризат.
— Когда я был в Мескуа, — продолжал Конак, дождавшись, пока стихнет смех, — я на выставке видел корову, которая давала по пуду молока за сутки. Я даже хотел просить, чтобы нам дали теленка от этой коровы. А теперь и у нас, когда стадо было на горных пастбищах, наши коровы давали по пуду молока. Вот хотел вам и об этом рассказать.
После совещания передовикам вручили подарки: кому отрез на костюм или платье, кому транзистор, кому путевку в Москву на ВДНХ. Адемею дали отрез на костюм и путевку в Москву, Фаризат — швейную машину, а Конак и Салих получили золотые часы.
Батыр сам надел часы старику на руку и пожелал ему здоровья и долгой жизни.
— Не обессудь, Османович, я красиво говорить не умею, — отвечал на это Конак. — Скажу только: пусть аллах пошлет нашей родине мир, богатство и силу...
Жамал тут же принялся ежеминутно приставать к Конаку с вопросом, который теперь час. По домам разъехались вечером. Конак накупил подарков всем на ферме — и девушкам, и ребятам. В аул отправились на машине Азамата, захватив с собой подарки для Адемея. Конак, поглядывая на часы, толковал о том, что самый хороший подарок получил Адемей — в Москву поедет.
