Вечером снова поднялся ветер — влажный, прохладный. Конак воспрянул было духом, но капризный ветер будто разгадал его мысли, опять затих, и в воздухе повисла тяжелая, неподвижная духота. «В этой комнате совершенно нечем дышать», — ворчит старик и выносит свою постель во двор. Старому пастуху не спится. Долго, не мигая, смотрит он в высокое темное небо, на котором, таинственно мерцая, светят далекие звезды. Изредка то одна, то другая срывается со своего места и, прочеркивая огненную дорожку, падает на землю. Но до земли они почему-то не долетают, гаснут у самого горизонта... Сколько уж лет смотрит Конак вот так на падающие звезды, но ни разу не видел он, чтобы хоть одна долетела до земли. Куда они деваются? Но вдруг он замечает, как одна яркая звездочка медленно движется по небу необычным путем снизу вверх. «Что за чудо?» — пугается старик, но тут же догадывается: это звезда особая — наша, земная, сделанная человеческими руками. Он долго следит за спутником.
Утром тучи начали собираться на небе, но Конак, рассердившись, решил больше не смотреть на них. Махнул он рукой и погнал стадо на пастбище. Подул порывистый, резкий ветер — старик все шел, не поднимая головы. И только когда крупные капли забарабанили по его шляпе, он сдернул ее с головы, подставляя лицо дождю. Конаку казалось, будто он видит, как начинает оживать и расправляться поникшая трава... Казалось, даже коровы и те радуются дождю, втягивая широкими ноздрями посвежевший воздух.
Батыр Османович приехал на ферму вместе с дождем.
— Сыпь, сыпь, голубчик! — радостно восклицает он, выбираясь из машины и пожимая руки дояркам. — Вот и дождик за нас. Теперь соперники вам не страшны!
— А мы их и не боимся! — как всегда, раньше всех откликается Ханифа.
— Впрочем, — смеется Баразов, — он и ленинскую ферму поливает, не только вашу. Не сомневаюсь, что и у них надои поднимутся. Давно не было такого хорошего дождика. Сыпь, дорогой, не жалей!
Отряхиваясь, все заходят в помещение. Вскоре в дверях появляется и промокший до нитки Конак. Он не успел далеко отойти от фермы и, услышав шум баразовской машины, тут же повернул назад, оставив стадо на попечение умной безрогой коровы. Пропустить встречу со своим старым другом он, конечно, не может.
— Ну и дождь, вот радость-то! — приветствует старик Баразова, подавая ему мокрую руку.
— Если и дальше будет так лить — мы с Борисом не сумеем выбраться отсюда, — улыбается секретарь.
— Дорогими гостями будете, — в тон ему отвечает Конак.
Фаризат приносит большую пивную кружку, наполненную айраном, и подносит ее гостю. Баразов принимает кружку у нее из рук и, обращаясь к старику, говорит:
— Знаешь аксакал, Адемей смастерил мне замечательную деревянную чашку для айрана.
— А где же она?
— Что ты, Конак, неужели, по-твоему, я должен носить ее в кармане?
— Нет, просто я думал, что ты возишь ее с собой на машине, — быстро находит ответ Конак. Вот уж кто действительно за словом в карман не полезет.
Все смеются. Баразов вежливо подносит кружку старику и просит его первым отведать айрана. Конак делает несколько глотков и возвращает гостю, который и выпивает ее до дна.
Фаризат, словно завороженная, смотрит, как все выше и выше запрокидывается его голова... Спохватившись, девушка опускает глаза.
— Спасибо, красавица, прекрасный айран! — говорит секретарь. Фаризат смущенно смотрит в пол. Она надеется, что никто не заметил, как она глядела на Баразова.
Со двора входят двое парней. Конаку кажется, что на них сухая одежда.
— Что это, дождь перестал, что ли? — с тревогой спрашивает он.
— Нет, льет пуще прежнего. Теперь жди, когда кончится! — отвечает один из вошедших.
— Не смей так говорить! — набрасывается на парня старик, будто его неосторожные слова и впрямь могут остановить дождь.
Все смеются.
