— Вспомнился мне один забавный случай, — говорит секретарь. — В позапрошлом году, если помните, в эту пору тоже долго дождя не было и посевы начали гореть. И вот до меня дошли слухи, что в одном ауле — не стану говорить, в каком — старики решили собраться на берегу речки и помолиться о ниспослании дождя. Поехал я в тот аул, вызвал к себе их старейшего эфенди Огурлу и говорю ему доверительно: «Знаешь, Огурлу, скажу тебе по секрету, мне точно известно, что послезавтра пойдет дождь!» Старик удивился, но виду не подал. На том мы с ним и распрощались. А на следующий день старики собрали с каждого двора по рублю, купили трех баранов и, зарезав их на берегу речки, досыта наелись жареного мяса. А потом, помолившись, поймали лягушку и, закутав в какие-то тряпочки, бросили ее в реку. Глядит Огурлу на то, как лягушка барахтается в воде, и важно так говорит, обращаясь к собравшимся: «Дождь будет через два дня...» И что бы вы думали? На третий день действительно полил дождь. Что за диво, как ему удалось так точно предсказать изменение погоды? Проезжал я через несколько дней мимо того аула, пригласил старика и спросил его об этом. Мялся, мялся, Огурлу, а потом и выложил: «Мы, говорит, специально посылали одного человека в Пятигорск на метеостанцию разузнать насчет погоды». Эх, думаю, не удалась моя хитрость. Я-то, конечно, сводку погоды тоже видел, но думал своим «секретом» сбить старика с толку, чтобы он ошибочно предсказал дождь на завтра и тем самым лишился доверия своих одноаульцев. Но старик оказался хитрее: поверил не мне, а сводке погоды. Я ему тогда попенял на то, что он людям голову морочит своими молитвами. А он, знаете, что мне ответил! «Что в том плохого? Ну, собрались на берегу, поели, отдохнули немного. И дождик, слава аллаху, пошел в свое время...» Такие вот дела еще бывают на свете. Не молился ли и из вас кто-нибудь о ниспослании сегодняшнего дождя? — смеясь, закончил свой рассказ Баразов.
— Все — темнота наша! — глубокомысленно заметил Конак.
— Конечно, темнота, — сочувственно поддакнул ему секретарь, — вроде твоего дракона.
Старик замолчал. Не очень-то он любит, когда ему напоминают про вола и дракона.
Батыр Османович стал расспрашивать собравшихся о делах. Просмотрел сводку надоев, посетовал на то, что стенгазета старая — с мая висит. Поинтересовался, давно ли приезжал лектор, когда была кинопередвижка. Роздал принесенные Борисом газеты и журналы. Пришлось Батыру Османовичу, разумеется, выслушать и историю о криворогой корове, которая своим хвостом смахнула очки с носа Конака. Секретарь пообещал привезти ему новые. В том, что глаза у Конака действительно начали слабеть, убедиться было нетрудно: взяв в руки свежий номер «Огонька», старик стал всматриваться в рисунок на обложке— то отодвинет его от себя, то приблизит.
— Видишь что-нибудь? — спрашивает его секретарь.
— Вроде бы — голова? — ткнул старик пальцем в носовую часть огромного самолета, изображенного на обложке.
— Чья голова? — спросила Ханифа.
— Пожалуй, орла. Вот клюв, вот глаза, а это — крылья.
— Что ж, отец, — серьезно сказал Баразов, — ты ненамного ошибся. Это действительно огромная птица, только она посильней твоего орла. Она поднимает в воздух двести человек и летит быстрее звука. Понял, старик?
— Понял, старик, понял, — смиренно ответил Конак, — но на орла очень похожа...
— Надо было тебя тогда в Москву на самолете отправить, — заметил Баразов. — Полетел бы на таком орле выше облаков...
— Нет, нет! Если он так быстро и высоко летит, я бы ничего оттуда не увидел...
В заключение Батыр Османович одобрил работу животноводов, пожелав им, однако, по своему обыкновению, не зазнаваться и помнить о том, что «ленинцы наступают им на пятки»
— В этом деле, — сказал он, — вы у нас в районе застрельщики, на вас все смотрят. Удастся опыт — во всех колхозах района станут заводить племенных коров. Прекрасный приплод от кроссбредов получили и Адемей с Салихом. Правда, дом не сразу строится, и пройдет еще немало времени, прежде чем мы закончим эту работу, но перспективы хорошие...
— Пусть сбудутся твои мечты, Османович, — пожелал Конак. — И наши тоже.
Попрощавшись со всеми, Баразов вышел во двор к машине. Дождь почти перестал, но все небо было затянуто тучами. Часы показывали три часа пополудни, а казалось, что уже вечер. Чувствовалось, что дожди зарядили всерьез и надолго.
Чегемское ущелье, в котором на этот раз обосновалась изыскательская группа Потапова, очень нравится геологам. Да и не диво — кто бы мог не восхищаться Чегемской тесниной, Чегемскими водопадами! А ущелье Башиль? Или Гара-Аузу с его минеральными источниками! Геологи работают в Куру-Коле, но Борис Петрович обещал показать ребятам ему самому давно известные и горячо им любимые уголки, в том числе и нарзанные источники. Лучшего, чем источник на Гара-Аузу, по мнению старого геолога, не только на Кавказе — во всем мире не найдешь.
— Знаете, Борис Петрович, — говорит Валя, мечтательно поднимая к небу большие голубые глаза, — каким мне представляется этот знаменитый источник?
— Нет, дочка, не знаю.
