– Да, точно, – кивнула Пайпер. – Перси как-то рассказывал, что такие чуть не… ну, не важно.
Мы осмотрели остальные пьедесталы. На некоторых стояли пары, явно сделанные в единственном экземпляре: усыпанные бриллиантами ботинки на платформе, классические туфли, сшитые из кожи вымершей птицы додо (какая дикость!), пара кроссовок «Адидас», подписанная всеми игроками «Лос-Анджелес Лейкерс» 1987 года.
Была тут и магическая – или та, что считается магической, – обувь: пара сплетенных Гипносом тапочек, которая даровала хозяину отличный сон и приятные сновидения; туфли для танцев, изготовленные моей доброй подругой Терпсихорой – музой танца. Я видел такие всего пару разу в жизни: у Астера и Роджерс[55]. И у Барышникова[56]. А еще там были старые лоферы Посейдона, которые гарантировали владельцу чудесную погоду на пляже, отличный клёв, большие волны и ровный загар. Я бы и сам от таких не отказался.
– Смотри. – Пайпер указала на пару старых кожаных сандалий, которые будто по случайности закинули в угол. – Может так быть, что самая ненужная на вид обувь и есть та, что нам нужна?
Мне совсем не понравилась эта мысль. Я люблю, когда самые на вид популярные, или замечательные, или талантливые на поверку действительно оказываются самыми популярными, замечательными и талантливыми, потому что обычно так происходит со мной. Но сейчас Пайпер, возможно, была права.
Я присел рядом с сандалиями:
– Это калиги. Обувь легионеров.
Я подцепил сандалии за ремни пальцем и поднял их. Ничего особенного в них не было: просто кожаные подошвы и ремни, истершиеся и потемневшие от времени. Похоже, они исходили много дорог за долгие века, но обращались с ними бережно и щедро смазывали кожу маслом.
– Калиги, – повторила Пайпер. – Похоже на «Калигула».
– Так и есть, – подтвердил я. – Это взрослая версия сапожек, из-за которых Гай Юлий Цезарь Германик получил свое детское прозвище.
Пайпер сморщила нос:
– Чувствуешь какую-нибудь магию?
– Что ж, энергией они не пропитаны, – сказал я. – Ничьи вонючие ноги при виде их у меня в памяти не всплывают, я не чувствую непреодолимого желания надеть их. Но это именно то, что мы ищем. Они носят его имя. И хранят его силу.
– Хм. Похоже, ты умеешь не только общаться со стрелами, но и угадывать судьбу сандалий.
– Это мой талант, – согласился я.
Она присела рядом и взяла одну из сандалий:
– Мне не подойдут. Слишком большие. Кажется, это твой размер.
– Намекаешь, что у меня большие ноги?!
Она едва заметно улыбнулась:
– Судя по всему, они такие же неудобные, как и туфли позора – жуткие белые ортопедические туфли, которые были у нас в домике Афродиты. Их заставляли носить тех, кто провинился.
– Очень в духе Афродиты.
– Я от них избавилась, – сказала она. – Но эти… Слушай, если ты не против надеть обувь, в которой побывали ноги Калигулы…
– ОПАСНОСТЬ! – раздался крик позади нас.
Подкрасться к кому-то из-за спины и завопить «Опасность!» – отличный способ заставить своих жертв одновременно подпрыгнуть, развернуться и хлопнуться на зад – именно это произошло со мной и Пайпер.
В дверях стоял Крест. С белой взъерошенной шерсти капала вода, будто ему пришлось переплыть бассейн Калигулы. Восьмипалые руки вцепились в косяки. Грудь пандоса вздымалась. Черный костюм был разодран в клочья.
– Стриксы, – выдохнул он.
Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди:
– Они летят за тобой?
Он помотал головой, и его уши задрожали, как испуганные кальмары:
– Вроде я от них оторвался, но…
– Зачем ты пришел? – грозно спросила Пайпер, потянувшись за кинжалом.
В глазах Креста промелькнули страх и неодолимая жажда чего-то. Он указал на мое укулеле:
– Покажешь, как на нем играть?
– Я… ну хорошо, – ответил я. – Хотя с такими большими руками гитара подошла бы тебе лучше.
– Тот аккорд, – проговорил он, – из-за которого завопил Вау-Вау. Хочу научиться его играть.
Я медленно поднялся на ноги, чтобы не пугать его еще больше:
– С умением играть до-минорный секстаккорд с интервалом в три тона приходит и большая ответственность. Но да, я могу тебе его показать.
– А ты… – он посмотрел на Пайпер. – Ты так пела. Научишь меня?
Пайпер отпустила рукоять кинжала:
– Я… думаю, можно попробовать, но…
– Тогда бежим сейчас же! – воскликнул Крест. – Они уже схватили ваших друзей!
– Что?! – Пайпер вскочила. – Ты уверен?
– Жуткая девочка. Громовой парень. Да.
Я проглотил подступивший к горлу комок разочарования. Крест удивительно точно описал Мэг и Джейсона.
– Где? – спросил я. – Кто их схватил?
– Он, – ответил Крест. – Император. Его люди скоро будут здесь. Нужно улетать! Стать музыкантами и показать миру, на что мы способны!
В других обстоятельствах я бы, может, и последовал этому отличному совету – но не сейчас, когда наши друзья в плену. Я схватил сандалии императора и затолкал их на дно колчана:
– Можешь отнести нас к друзьям?
– Нет! – взвыл Крест. – Вы умрете! Колдунья…
Почему Крест не услышал, как кто-то подкрался к нему сзади? Не знаю. Может, от разряда Джейсона у него все еще звенело в ушах. А может, он был слишком расстроен, слишком сосредоточен на нас и забыл о собственной безопасности.
