– Возможно, это хороший знак, – предположил я. – Вдруг это значит, что мы приближаемся к цели?
Мэг посмотрела на зодиакальный потолок:
– Ты уверен, что мы идем правильно? Пока пророчество какое-то непонятное.
– Нужно самим додумать служебные слова и нужные формы, – ответил я. – Думаю, смысл такой:
– Ага, – Мэг указала на край фонтана, где появилась новая подсказка.
Это были три строчки на английском:
У меня из горла вырвался всхлип.
Сперва Лабиринт заставил меня читать Уолта Уитмена. А теперь тыкал мне в лицо прошлым. Вспомнить о моем погибшем возлюбленном Гиацинте и его трагической смерти, сделать из него строчку кроссворда!.. Нет. Это было уже слишком.
Я сел на край фонтана и закрыл лицо ладонями.
– Что случилось? – встревоженно спросил Гроувер.
Мэг ответила:
– В подсказке говорится о его парне из прошлого. О Гиацинте.
– По-гречески его звали Хиакинтос, – поправил я.
Моя печаль вдруг сменилась гневом, и я вскочил на ноги. Мэг и Гроувер отпрыгнули в сторону. Наверное, я выглядел как безумец – именно им я себя и чувствовал.
– Герофила! – крикнул я в темноту. – Я думал, мы друзья!
– Э-э, Аполлон, – позвала Мэг. – Вряд ли она решила тебя подразнить. И ответ связан именно с цветком – гиацинтом. Я уверена, что это отрывок из «Альманаха фермера».
– Да хоть из телефонного справочника! – взревел я. – С меня довольно! ГИАЦИНТ! – завопил я в туннели. – Ответ «ГИАЦИНТ»! Ну что, довольна?!
Мэг завопила:
– НЕТ!
Сейчас я думаю, что в тот момент ей нужно было крикнуть «Аполлон, стой!». Я был бы вынужден повиноваться ее приказу. И значит, в том, что случилось, виновата Мэг.
Я прошагал по коридору, где на полу сияли семь квадратов.
Гроувер и Мэг бросились за мной, но было поздно.
Я оглянулся, ожидая увидеть позади слово «ГИАЦИНТ». Вместо этого заполнены были только четыре клетки, подсвеченные красным, как учительские чернила, цветом:
Пол у нас под ногами исчез, и мы провалились в огненный колодец.
Благородная жертва
Я спасу вас от пламени
Ух ты, а я молодец
В других обстоятельствах я бы несказанно обрадовался этому «ЕСЛИ».
О, милый союз! Он свидетельствовал, что есть способ избежать грозящей мне гибели – а мне только этого и хотелось.
Увы, огонь, пылающий в колодце, испепелил только что обретенную надежду на благополучный исход.
Вдруг ни с того ни с сего я застыл в воздухе, ремень от колчана впился мне в грудь, а левая ступня едва не оторвалась от щиколотки.
Я повис рядом с отвесной стеной. В двадцати футах подо мной плескалось огненное озеро. Мэг отчаянно хваталась за мою ногу. Наверху Гроувер одной рукой вцепился в мой колчан, а другой – в крохотный каменный выступ. Он сбросил обувь и пытался копытами нащупать опору в стене.
– Браво, храбрый сатир! – крикнул я. – Тяни нас наверх!
Гроувер выпучил глаза. Его лицо было покрыто капельками пота. Он заскулил, и это, видимо, означало, что у него не хватит сил, чтобы вытянуть всех нас из колодца.
Если выживу и снова стану богом, нужно попросить Совет козлоногих старейшин, чтобы в школе сатиров увеличили количество уроков физкультуры.
Я впился пальцами в стену, пытаясь нащупать удобный поручень или аварийный выход. Но ничего не нашел.
Мэг завопила снизу:
– Аполлон, ты СЕРЬЕЗНО?! Гиацинты обильно не поливать, ЕСЛИ их нужно пересадить!
– Откуда мне было знать?! – возмутился я.
– Ты СОЗДАЛ гиацинты!
Пфф. Логика смертных. Если бог что-то создает, это еще не значит, что он много об этом знает. Иначе Прометей все бы знал о людях, а это, уж поверьте, совсем не так. Разве я должен знать, как сажать и поливать гиацинты, если я их создатель?
– Помогите! – пискнул Гроувер.
Его копыта скользили по едва заметным выступам, пальцы дрожали, руки тряслись, будто он держал на себе вес двух человек… ой, погодите, ведь так оно и было.
Из-за поднимающегося снизу жара думать было сложно. Если вам приходилось стоять рядом с мангалом или близко наклоняться к духовке, вспомните это ощущение и умножьте его на сто. Глаза мне будто засыпали песком. Во рту пересохло. Еще пара вдохов раскаленного воздуха – и я, наверное, потеряю сознание.
