— Об этом нужно думать всегда, — с гордостью отвечает она, — даже если ты при смерти. А в нашем положении игнорирование мелочей вроде внешнего вида может стать фатальным.
— Почему?
Сестра снова вздыхает.
— Босс, да и в принципе любой начальник, всегда должен быть примером. А где ты видела примеры, выряженные, как клоуны в цирке? — под ее пристальным взглядом становится немного не по себе, я ведь не очень хорошо разбираюсь в подобных вещах. — Не забывай, что ты, можно сказать, на вершине пищевой цепочки. Нужно соответствовать.
— Даже хищников после смерти съедают черви, — возражаю я, поправляя волосы, отросшие уже почти до плеч, но случайно задеваю фамильный кулон, и пальцы словно обжигает холодом металла. Нет, всё правильно: я не должна пасовать перед трудностями, даже перед такими нелепыми, как выбор наряда. Я просто не имею права подвести родителей и деда. — Но лучше сгореть, чем угаснуть, верно?
Таля смотрит на меня, как на умалишенную.
— Довольно странная нить рассуждения, но ты хотя бы перестала спорить, — признает она.
— Кстати, ты тоже на вершине этой самой пищевой цепочки, — напоминаю я.
Таля невесело усмехается.
— Моя мама отказалась от всего, ты забыла?
Она делает вид, будто ей безразлично, но мы слишком хорошо друг друга знаем.
— Ничего подобного, — возражаю я. — У тебя нет доли в бизнесе, но я уверена, мы раскопаем что-нибудь в дедовских бумагах, — поддавшись порыву, я тоже подхожу к зеркалу. — Дедушка ведь учил всех нас, и тебя тоже, хотя прекрасно знал, что твоя мама переписала на дядю всё, что можно, чтобы обезопасить тебя и себя. В конце концов, речь шла только про легальный бизнес, — я не могу сдержать лукаво-довольные нотки в голосе, — но про остальные дела, которые этим бизнесом прикрываются, не сказано ни слова, так? Ты ведь тоже часть семьи, — я аккуратно обнимаю сестру, так, чтобы не помять наши рубашки, — мы правда что-нибудь придумаем.
Иннокентий тихо проскальзывает в приемную как раз тогда, когда я, уже начиная клевать носом, пытаюсь разобраться с кофемашиной: техника упорно игнорирует меня, на какую бы кнопку я ни нажала.
— Давайте я, — секретарь ловко занимает место перед строптивым аппаратом.
Я делаю шаг в сторону и, честно стараясь не моргать и не опускать голову, внимательно смотрю за Кешиными махинациями. Странно, я вроде бы делала почти всё то же самое. Когда мы с Талей получаем по чашке ароматного кофе, моей радости нет предела.
— Спасибо, Кеша, — благодарю я, сделав пару глотков. — Кофе просто волшебный. Как у вас это получается?
— Лучше на «ты», — улыбается он. — Ничего особенного, просто кофемашину нужно было для начала включить, — черт, а об этом я не подумала. Я ведь даже не нашла такой кнопки на панели, хотя перетыкала абсолютно во все.
Попросив еще один кофе для Кости, я пробираюсь к нему в кабинет. В это время он уже прощается с кем-то, глядя в экран компьютера: судя по голосу, доносившемуся из динамика, парень разговаривал по скайпу с отцом.
— Теперь ты еще больше похожа на маму, — он не может оторвать от меня глаз. — Она часто ходила в чем-то таком, — вспоминает парень. — О, кофе, — с неподдельной радостью он забирает напиток у меня из рук и залпом выпивает всю чашку. — Божественно, — от удовольствия Костя даже прикрывает глаза.
Глядя на это, я не могу сдержать улыбку, но всё же беру себя в руки.
— Есть какие-то новости?
Парень качает головой.
— Для начала нам бы неплохо допросить наемника, но я не уверен, что он сейчас в состоянии что-то рассказать.
Сразу после этих слов дверь приоткрывается, и в образовавшуюся щель просовывается голова Тали.
— Так давайте сходим и узнаем, — предлагает она.
Костя пытается возразить, что можно просто позвонить медикам, и никуда ходить не придется, но сестра, которой не терпится рассмотреть офис, уже тащит нас к выходу из приемной. Я успеваю лишь кивнуть Иннокентию на прощание: вполне возможно, что, когда мы вернемся, его рабочий день будет уже окончен — и открыться новым возможностям, которые наверняка поджидали меня за пределами Костиного кабинета.
Медики работали в подвальном помещении, и за четырнадцать этажей лифт несколько раз останавливался, впуская и выпуская всё новых людей. Под их любопытными взглядами я по-прежнему чувствовала себя не очень уютно, но теперь у меня хотя бы была броня: ничто так не прибавляет уверенности, как красивое отражение в зеркале.
Костя оказался прав: допрашивать выжившего преследователя было еще нельзя, но нам пообещали, что мы можем зайти через пару часов, если дело действительно срочное; интересно, а здесь бывают другие? Мы с Талей смогли уломать парня на экскурсию по зданию, но пока что она прибавляла всё больше и больше вопросов.
— Скажи, а почему совещания проводятся не здесь, а в штаб-квартире, которая к Мурманску находится, наверное, ближе, чем к центру столицы? — вопрошала Таля.
Костя вздыхал и пытался сформулировать логичное объяснение: получалось не очень убедительно.
