Стрелки показывали 0.20. Значит, уже наступил праздник. Они приехали сюда в 22.50. По словам дежурной, бомба упала минут за сорок до их приезда. Примерно в 22.15. Значит, механизм замедления включился два часа назад.
Два часа…
«Предположим, что механизм поставлен на три часа, — сказал сам себе Александр. — Они всегда ставят многочасовые взрыватели на какое-нибудь круглое время. Тогда у меня в запасе час. За этот час ребята должны прокопать метров пять-шесть траншеи. Неглубоко. Только, чтобы ослабить почву в направлении взрыва. А я за этот час должен добраться до взрывателя и вывернуть его из корпуса бомбы или как-нибудь остановить часовой механизм…»
Он взял лопату и срезал пласт глины в направлении к голове бомбы. Еще один пласт. И еще.
…Только не давать воли нервам. Не сделать какого-нибудь лишнего движения…
Спокойствие, точность и быстрота — вот что сейчас важнее всего. И не смотреть на часы.
Лопата осторожно скребла по металлу.
Весь мир остался сейчас за стенками ямы. Мир тех, кто спит в темных тревожных комнатах, кто сидит в убежище. Мир ночных смен на заводах.
Город. Запертые двери. Темные окна. Все позади. Впереди только бомба, нацеленная на арку Главного почтамта, и там, в самой узкой части ее, — взрыватель, который необходимо вынуть.
…Еще несколько пластов глины отброшены в сторону.
Александр отложил лопату. Вынул из чехла нож. Концом лезвия начал расчищать вершину бомбы.
Синий свет переносной лампы отбрасывал черные причудливые тени.
Тени ползли, прыгали, перекрывали друг друга. Иногда казалось будто у него не одна рука, а несколько.
— Товарищ Белавин! — окликнули его сверху.
— Что?
— Мы начали глубоко только у воронки, а дальше берем все мельче. Чтобы пошел вроде бы в гору. Так дело быстрее. Правильно?
— Правильно, Груздев. Сколько сделали?
— Метров пятнадцать. Скоро кончим. А у вас как?
— Порядок. Главное — вы поторапливайтесь.
— Гоним.
Пиротехник ушел.
…Золотые ребята!
Нож чиркнул по стали и ушел в глину.
Все!
В мертвом свете фонаря Александр увидел скругленную вершину бомбы. Пальцы нащупали выступ взрывателя.
Вывернется? Кажется, он без секрета. Может, попробовать затяжным ключом?
Он вылез из ямы. Подошли пиротехники.
— Товарищ Белавин, у нас все.
— Спасибо, — сказал он. — Идите к машине. Отдыхайте.
— Мы? — удивился Груздев. — Зачем к машине? Мы не устали.
— Я приказываю!
— Ну что ж… Идемте, ребята. А вы?
— Попробую его вывернуть.
— Товарищ Белавин, — попросил Груздев. — Может быть, я…
— Нет! Идите!
Они не успели дойти до машины, которая стояла на улице Герцена. На полнеба полыхнула зарница.
Качнулась под ногами земля. Железный гром прокатился по крышам домов. Здания вокруг Исаакиевской площади отбросили его назад, и он вернулся ослабленный, но все еще грозный.
И тишина.
— Это наша! — вскрикнул один из пиротехников, и все трое бросились со всех ног к арке почтамта.
