Выскользнув ласковым движеньем из моих объятий.
Тёплые носки наденешь в эту осень,
Поплывешь на кухню под молчание скрипящих досок.
Пол холодный, обезумев, онемеет в сумерках
Под шорох нарастающий закипающего чайника.
Ночь приблизилась и давит тонкий луч,
Лампу настольную скрутив в обруч,
И кружится она на теле тёмного стекла
Под осеннюю музыку грустного дождя.
Свист на кухне одинокого чайника
Тишину разорвёт, и опять мне не до сна.
Ты коснёшься незаметно перепутья — краешка,
Остановив время безумное на часах.
Сумерки, цепляясь за ржавые гвозди
Повисли на раме, шатаясь снаружи,
Но белая футболка, что полыхает любовью,
На перепутье будет спасительным для меня кругом.
Когда-то я лишь любил людей,
Теперь я их с любовью ненавижу.
Когда-то я хранил тепло своих кровей,
Теперь от жара их я в ненависти брежу.
Не спрятать мне своих страстей –
От переизбытка их к правде — я только слышу,
Как режет воздух чей-то блеф,
И не заткнуть в бреду невидимые лица.
Ну что с того, что я в бреду?
Ну что с того, что от правды болен?
Уставший путник присядет на берегу,
А после в даль ночную зашагает.
Не виден отблеск сумрачной зари,
Пройдёт гроза над облаками,
Предстанет утро алое в крови,
И правда на очередном рубеже воссияет.
Остынет страсть от пасмурных дождей
И образ предо мной предстанет.
«Что было, там внизу?» — спросит он.
Отвечу я: «Лишь тысяча заповедей».
«А что есть сейчас?» — узнает он.
Я промолчу с мыслью: «Лишь моя одинокая правда».
Снег кружится в небесах,
И в ладонь кристалл ложится,
Выжигая след, медленно горя,
Только больно почему-то сердцу.
Побледнел утренний асфальт,
Сил идти по краю бездны нету!
Лягу на белоснежный мягкий тротуар
И вдохну последний вздох поглубже.
Больно от судьбы, больно от любви,
Больно от греющей грудь надежды.
Так зачем же эти снежинки мне нужны,
Если я от счастья в страданье брежу?
Суета человеческих бессмысленных скитаний
Наполняет смыслом чью-то жизнь,
Дарит кому-то сладко-горькую отраду,
Забирая при этом у другого жизнь.
Суета — что может быть печальней…
Средь бесцельной ежедневной суеты
Цель поставят пред умом стеклянным
И заставят к ней ползти, идти, лететь.
А внутри гремит алтарь от грома,
Чувства разрывают мысли на куски.
Что за суетливый бег от себя — от Бога,
Что за суета в твоей потерянной душе?
Чрезмерное в груди желание
Растёт в невыносимой пустоте.
Шагну в неё и усну, как от вина пьяный,
И покажутся ничтожными ненастья прошлых лет.
Там, в невесомой темноте,
Альдебаран мне дорогу осветит,
И бисером от Плеяды алмазный свет
К Бетельгейзе путь мне украсит.
Где может быть прекрасней, чем здесь:
Вселенная — дом наш.
А мы забились в углу, как серая мышь,
И летаем в космосе только когда пьяные.
Года игриво в никуда идут,
И тянутся за ними тысячелетия.
Рождаются люди и мрут,
Не придавая этому никакого значения.
Шаг победный над собой
Нужно будет когда-нибудь сделать:
Сбросить с себя повседневную чешую
И расправить духовные крылья.
Там, где заря, там и закат.
Там, где от рождения слеза,
Там и от смерти плач,
Здесь ты сам себе палач.
Выбор будет всегда за тобой:
В тот мир идти или в иной.
Помни лишь, что эти миры — это твой дом.
Путеводная звезда,
Что в созвездии Тельца,
Попрощается со мной
Сквозь лазурный зимний сон.
Видимо, пришла пора
просыпаться.
Видимо, пришла пора
возвращаться.
Тихий сонный стон –
От будильника второй дозвон.
И не хочется вставать,
И не хочется бежать,
В утре зимнем задыхаясь,
В суете немой забываясь.
Ты — моя звезда, — душу греешь!
Ты — моя мечта, — сон мой зреешь!
"Глаз Тельца" в прозрачном небе,
Альдебаран — звезда мерцает,
Преодолевая земное время.
Мы все, без исключения, живые мертвецы,
Но думаем о смерти крайне редко.
Мы в жизни истину не видим и живём во лжи,
Пытаясь верить собственному кредо.
Что будет после нашей смерти?
Кто даст ответ на мой вопрос?
Что станет с миром с этим?
Что станет с освобождённой из крепости душой?
Боимся потерять себя навеки
Или попасть в тот темный мир,
Где жарят души в масле на огне порока
И варят их в бурлящем от греха котле?
Терять не хочется реальность
И мир, в котором мы живём,
Своих друзей, родных и близких
И даже, может быть, врагов.
Но всё проходит безвозвратно,
Уходит в прошлое и в быль.
И вот настало время нашим детям, внукам
Бояться смерти или смириться с этим, как и мы…
Из года в год, из века в век
Живём в порочном круге лет,
Рождаясь и не ведая, что будет после смерти.
Быть может, поджидает нас
Для глаз невидимая и другая жизнь для нас,
Отсчитывая нам выданное время.
Всё повторяется опять –
Седых ошибок наших предков прядь,
Запуталась в петле времён,
Никак не расплести её нам.
Мы спотыкаемся, встаём.
Мы строим, рушим, создаём,
Тот мир, в котором мы живём,
Потомкам нашим.
Проходит время второпях.
Бежим всё без оглядки, невпопад,
Забыв о тленности мирских забот
И истинном своём предназначении.
Живём мы в этом мире миг,
Но поступаем так, как нам велит инстинкт,
