Комок в горле никак не хотел проходить. Поведя головой в сторону, я пригнулась, чтобы проскользнуть под его рукой, но была остановлена:
— Ты полагаешь, что можешь уйти? Разве я разрешал уходить?
— Вы же сказали, что в бешенстве.
— Именно так.
— Я… не хочу видеть вас в этом состоянии. Пожалуй, пойду к себе в комнату.
— Что ты искала?
— Я же вам уже сказала — смотрела новости, — со вздохом повторила я. — Вы меня заперли без возможности узнать что-либо о внешнем мире и сегодня тринадцатое июля. Оказывается. Я здесь уже больше месяца, и не знаю, что происходит даже с компанией, и я хотела…
— Что? Что ты хотела?
— Я хотела найти информацию о Лизе.
— В новостях?
— Отсутствие новостей тоже новости.
Он замолчал, как будто что-то обдумывал напряжённо. А я ещё была всё в той же позе, и с тем же страхом и готова бежать при первом же шансе.
— Послушай. — Он опустил руку на моё плечо и сжал пальцы. — Нам надо поговорить.
— Нет… п-пожалуйста, — задыхаясь прошептала я. — Уберите руку.
— Чего?
— Руку. Уберите.
Тошнота накатила волной. Меня бросило в дрожь, скрутило и начало ломать лишь от одного прикосновения. Я физически ощущала липкий взгляд Глеба на себе и его ледяные пальцы, что обжигали кожу хуже кипятка.
— Да что с тобой происходит?! — рыкнул он, напряжённо всматриваясь в моё лицо.
— Отпустите, — просипела я. — Пожалуйста… — На глаза набежали слёзы. Я подняла голову и встретилась с его глазами. — Пожалуйста.
Кажется, до него дошло. Разжав пальцы, Роман убрал руки за спину и хмуро спросил:
— Ты боишься меня?
Кивнула.
— Почему? Разве я давал повод?
— Нет. — Я снова отвела взгляд. — Это не ваша вина. После заточения у Домогарова, я не могу выносить чьих-либо прикосновений. Простите.
Стянув ворот рубашки дрожащими пальцами, я сделала шажок влево и разорвала невидимую связь. Дышать сразу стало легче. Растерев лицо, я повернулась.
— Роман, я не могу больше здесь находиться. Если вы снова меня запрёте и лишите средств связи с миром, я сбегу. Так и знайте.
— Ты вспомнила?
— Я даже не знаю, чего именно вы ждёте! — разозлилась я.
— Пожар. Я хочу, чтобы ты сказала мне, кто тебя спас.
— Пожар? — у меня челюсть упала. — Но я не помню ничего такого.
— Врёшь, — прошипел он, делая шаг вперёд и резко замирая. — Ты звала сестру, я сам слышал!
— Сестру? Я не понимаю… всё, что я смогла вспомнить это лицо Саши Белоярцевой и щенка. А потом был огонь и крики. — Я сжала виски, зажмурившись. — Там кричали. Люди горели заживо… не могу…
— Вспоминай. Большой, красный дом. После дня рождения ты отправилась в гости к этой семье. Через час после этого в доме взорвался газовый котёл, никто не спасся, кроме тебя. Почему?
Никто не спасся, кроме меня? Расширив глаза, я смотрела на этого мужчину и крутила в голове пазлы из разрозненных картинок.
