— Не проблема, — отмахнулся Домогаров. — Поменяем табличку на надгробии и удалим из базы все документы о смерти. Недели как раз хватит на всё про всё. Ладно, детишки, мне пора ехать, вы уж тут не высовывайтесь лишний раз. И Мелания, не смей ездить в город до выходных, поняла? — сказал он строго.
— Но я хочу увидеть Лизу! — возмутилась я.
— Именно поэтому. Думаю, Глеб будет искать Аделину, мою новую переводчицу, — хмыкнул он. — Вчера вечером уже справки начал наводить. Не нужно лишний раз рисковать.
— Хорошо. — Я уронила голову, злясь из-за бессилия.
После того, как Виктор ушёл мы остались втроём на кухне. Говорить особо не хотелось, так что все уткнулись в тарелки и молча жевали, каждый думая о своём. Через полчаса Саша не выдержала и стукнула по столу стаканом.
— Ты правда собираешься жить в Америке?
— Да. — Я убрала посуду в раковину и встала спиной к окну, опираясь на подоконник. — В России эти твари мне жить не дадут, это точно.
— А если их посадить? Найти доказательство того, что Борис подстроил аварию — это же покушение на убийство!
— Да ничего ты не найдёшь, — с раздражением ответил Рома. — Нет свидетелей. Я уже искал. Эта мразь как уж скользкий, хрен подкопаешься.
— Слушай, Мел. — Саша глотнула воды. — А давай с нами в Лондон, а?
Рома на этих словах замер и напрягся. Я же качнула головой, и вздохнула.
— Не зачем. Ни к чему хорошему не приведёт. В Лондоне у меня никого нет.
— А мы?! — возмутилась она.
— А вы, итак, собирались оставить меня здесь и укатить домой. Не так ли? Не меняйте своих планов ради сиюминутной блажи. С меня уже хватит предательств, я просто хочу спокойно прожить свою жизнь. Разве я многого прошу?
— Я тебя никогда не предавала, — обиделась она, надувшись. — И я хочу с тобой общаться.
— Да никто же тебе не запрещает, — рассмеялась я. — Если хочешь общаться — будем. Просто по скайпу, или телефону. Всего и делов.
— Когда поедешь? — тут же деловито уточнила она.
— Как только получу визу и куплю билеты. Думаю, мне всё же придётся воспользоваться желанием Виктора участвовать в моей судьбе и занять у него денег на первое время. Всё же, мать лишила меня всех денег, а все карты на моё имя наверняка уже заблокированы. Требовать пересмотра наследства и прочего я не хочу, нет сил бодаться. Да и деньги эти — кровавые. Из-за них папа и умер.
— Да, думаю, так будет лучше всего, — хмыкнула Саша, следя за братом, похожим сейчас на колючего ежа. Не выдержав взгляда сестры, он встал и вышел. — Как ребёнок, всё ещё не научился управлять своими эмоциями, — победоносно улыбнулась она, возвращаясь к еде.
— А ты вместо того, чтобы помочь, постоянно его подкалываешь. — Я отвернулась к окну, сунув руки в карманы.
Сколько мне ещё осталось довольствоваться их обществом? Как быстро он забудет всё, что нас связало? Как часто в его мыслях буду я?
— Вот. — Рома тихо подошёл и протянул пластиковую карту.
— Что это? — Я удивлённо уставилась на золотые блики.
— Здесь три миллиона, это вам на первое время. Распорядись деньгами с умом и не занимай у Домогарова. — Говоря это, он смотрел в сторону.
— Ром. — Я накрыла его руку вместе с картой. — Вы много для меня сделали. Не нужно этого, я уже задолжала за клинику и помощь с Лизой.
— Я так хочу. — Он наконец посмотрел на меня в упор, не отводя глаз. — И делаю это для Лизы в первую очередь, потому что ребёнок не должен страдать от всей этой ситуации. Если уж собралась в Америке жить, то должна знать, что всё, абсолютно всё для вас будет платно. А Лизе ещё в школу там ходить, и жить девочка должна не на съёмной квартире в десять квадратов, а в нормальном доме.
— Ром, не надо. — Я улыбнулась печально, рассматривая каждую чёрточку его пасмурневшего лица. — Я точно не знаю, когда смогу отдать такую сумму, а ты ясно дал понять, что не хочешь больше связываться ни со мной, ни с Россией.
— Не делай из меня монстра, — рыкнул он. — И не надо унижать меня ещё больше! Если сама не возьмёшь, силой заставлю. — И сказал он это так серьёзно, что я без слов взяла карту и сунула в карман. — Молодец, — довольно сказал он и ушёл к себе.
Проводив Рому взглядом, я повернулась к Саше и сморщила нос.
— Тебе не кажется, что он ведёт себя как эгоист и собственник?
— Неа. — Саша облизнула чайную ложку и рассмеялась. — Но мальчик растёт, что не может меня, как его сестру, не радовать. В такие моменты ему лучше не перечить, и вообще, женщина, ты радоваться должна, когда мужчина бескорыстно что-то делает для тебя и твоего ребёнка, а не нос воротить и гордячку из себя строить.
— Да я не из-за гордости. Несмотря на то, что он встречался со мной, а потом ещё и жил по просьбе Виктора, он всё равно никогда не давал мне понять, что его что-то гложет. Я была за ним как за каменной стеной, Саш. Он подарил мне счастье, и я не хочу, чтобы он чувствовал за это ответственность. Если Рома счастлив без меня, этого достаточно.
— Ну вот. — Саша уткнулась носом в чашку и буркнула: — Ещё один ребёнок, а я только понадеялась, что больше не придётся возиться с вами двумя…
