— Быстрее, она будет здесь с минуты на минуту, — нервно поторопил нас Виктор, открывая дверь на веранду со стороны двора.
Застеклённое помещение было полно различных растений и картин.
И зачем в такой температуре держать произведения искусства? Невпопад подумала я.
— Так, Роман, ты останешься здесь с Лизой, мы будем в гостиной окна которой выходят сюда. Мария будет видеть вас, но не слышать, если кричать не надумаете.
— Зачем? — вскинулся Белоярцев.
— Затем, что она должна видеть Лизу. Иначе откажется говорить. Мелания, ты будешь в нише у дверей в спальню, там есть портьеры, так что тебя не заметят, да и ниша за колонной находится. Глеб сейчас на другом этаже вместе с Ларисой, но она сейчас спустится.
— А Борис? — встряла я, прижимая к себе дочь.
— Он сейчас на деловой встрече, так что мешать нам не будет. Я не знаю сколько продлится разговор, так что есть смысл снять куртки, чтобы не упариться.
Едва я выпустила Лизу, передавая её Роме, как она закричала:
— Нет! Я никуда не пойду! Мамочка, ты опять пропадёшь?! Не хочу, пустите! — по её бледному лицу катились крупные горошины слёз. Во взгляде читался такой сумасшедший страх, что я на мгновение заколебалась, но всё же смогла сдержаться. Присев на корточки, притянула Лизу к себе.
— Милая, я буду в гостиной, а ты здесь, с Ником, между этими комнатами стёкла — ты будешь видеть меня, а я тебя. Не волнуйся, я больше никуда не пропаду. Обещаю.
Расцеловав её в обе щеки, я встала и вытерла лицо. Нужно успокоиться, иначе толкового разговора не выйдет. Лизкины слёзы, как обычно, выбивали из колеи.
— Пошли. — Виктор потянул меня к двери и буквально втолкнул внутрь. — Вот здесь ты будешь стоять, пока всё не закончится, и ради всех святых держи себя в руках, чтобы ничего не натворить. Камеры записывают постоянно, так что не волнуйся. Лариса выступит свидетелем, если понадобится.
— И всё же, я никак не могу понять, почему она согласилась предать собственную сестру. — Я покачала головой.
— Ты просто не знаешь корня всей проблемы, милая, — Виктор усмехнулся и оттянул узел галстука. — Большие деньги и связи развращают людей. Порой, они забывают о том, что они тоже люди и подвержены многим слабостям. История Марии началась ещё тогда, когда ей было всего семнадцать. Знал бы я всё это раньше, ни за что бы не связался с этой семейкой, но теперь имеем то, что имеем.
Кивнув, я сжала пластмассовую коробочку и шагнула в нишу, Виктор тут же задёрнул портьеру. Узкое место, в котором мне надо было простоять не менее получаса, а то и больше было чистым.
Хорошо, хоть пыли нет, с облегчением подумала я. Из-за спешки и суматохи, я даже гостиную толком не разглядела. Множество картин и небольших диванчиков с шёлковыми сидушками — вот и всё, что бросилось в глаза.
Господи, пусть сегодня ничего не случится. Я прикрыла глаза и вздохнула. Рома сможет защитить Лизу в случае чего. Минуты шли одна за другой, но так медленно, что я уже решилась на то, чтобы сесть боком.
Но не вышло.
— Где она?! — крик матери разнёсся по дому. — Куда ты её дел, сволочь?!
Кажется, она задыхается от собственных вопросов. Не пешком же шла, так почему так тяжело дышит?
— Снизь громкость, дорогая, — усмехнулся Виктор.
Отсюда мне не были видны их лица, так что приходилось только тщательно слушать. Палец сам собой нашёл кнопку и вжал её в корпус.
— Где Лиза? Где моя девочка?
— Вон там. — Видимо, Виктор показал на веранду.
— Кто с ней? — Отрывисто спросила Мария, опускаясь на диван.
— Один из моих людей. В данный момент, он отвечает за девочку головой.
— Ты… ты чуть не убил меня, негодяй. — Мать немного расслабилась, из голоса стало пропадать напряжение. — Зачем был нужен этот спектакль?
— Лиза моя внучка, а ты совсем не даёшь нам видеться, — начал спектакль Виктор.
— Лиза моя девочка, я никому её не отдам!
— Дорогуша, — усмехнулся Домогаров, — не забывайся. Ты ей никто. А вот я — родной дед, это докажет любая экспертиза.
— Ты не посмеешь её забрать! — взвизгнула Мария. — Я заслужила спокойную жизнь после того, как столько лет терпела твоё отродье! Так что Лиза моя. Моя!
— Не смей так говорить о Мелании, — угрожающе сказал Виктор, и даже у меня поползли мурашки. — Ты её всю жизнь гнобила, и не заслужила зваться её матерью.
— Больно то хотелось, — усмехнулась она.
— Маша, я же отдал тебе самое драгоценное, что у меня было, хотел, чтобы ты познала счастье материнства, которого была лишена, и которое не успела познать Катя. Почему ты не смогла её принять? — устало спросил Виктор.
— Да лучше бы ты её в детдом сдал! — рявкнула мать. — И почему я должна была заботиться о выродке этой оборванки? Катерина была мне никем, лишь подобранной отцом выскочкой. Ни она, ни её мать не заслужили моего отца, так почему, я ещё и об ублюдке должна была беспокоиться? У неё была крыша над головой и наша фамилия, полагаю, я сделала достаточно. Я даже няню ей наняла. Так когда я смогу забрать Лизавету? У нас самолет через два дня, мы возвращаемся в Париж.
