Раздался хлопок, и Глеб удивлённо обернулся, а потом посмотрел на свою грудь, по которой расплывалось алое пятно. Его руки ослабли, он сделал шаг назад и начал падать. Освободившись, я оперлась на подоконник, потому что не держали ноги, и как во сне следила за разворачивающимися событиями.
Борис выронил пистолет и упал на колени, закрыв мокрое от слёз лицо. Лариса кричала, держа голову Глеба, глаза которого уже смотрели во тьму. Мария раскачивалась из стороны в сторону и бубнила что-то несвязное.
— Мелания! — Виктор дёрнул меня на себя. — Беги, девочка!
— Почему… зачем?..
— Сюда едет полиция, — нервно ответил Виктор, вытаскивая из кармана пиджака конверт. — Здесь твои новые документы и билеты на вечерний рейс.
— Но я же не смогу без визы, — в прострации ответила я.
— Там всё есть, забирай Лизу и улетай отсюда! — рявкнул он в ухо, встряхивая меня за плечи. — Слышишь меня?!
— Д-да, — я кивнула. — Слышу.
— Камеры всё записали, с остальным я разберусь сам.
Я сжала коробочку диктофона трясущимися руками, всё ещё плохо соображая, чего от меня хотят. Под телом Глеба расплывалось огромное пятно, но я никак не могла поверить в то, что его убил Боря.
Боря? Его убил Боря. Борис плакал навзрыд, как ребёнок, отчаянно и от всего сердца.
— Уходи, девочка, и вот ещё. — Виктор повернул мою голову к себе и протянул карту. — Здесь деньги для вас обеих. Это всё, что я могу дать тебе как отец. Прости меня, Мелания. Прости и уходи. Ну же! — он снова рявкнул, выталкивая меня на веранду и закрывая перед носом дверь.
Всё остальное слилось в одно пятно.
Мы бежали к машине, и Роме потребовалось много сил, чтобы нести и Лизу и меня. А пристегнув по очереди нас, он резко дёрнул рычаг скоростей и полетел по дороге, не особо заботясь о скорости.
Я не помнила, как собиралась или приводила себя в порядок. Очнулась только в аэропорту, когда оказалась в зоне посадки с Ромой и Лизой.
— Что? Как мы здесь оказались? — Я обернулась на дочь, с тревогой смотря в её глаза. Она же видела, как падал Глеб. Моя девочка… — Лизок, ты в порядке?
— Всё хорошо, мам. — Она прижала мою ладонь к своей щеке. — Всё хорошо. Мам, а правда, что Рома специальный агент как Джеймс Бонд, и жил с нами под прикрытием?
— Рома? Как ты?..
— Я ей всё рассказал. — Рома прижал меня к себе и поцеловал в макушку. — Рассказал, что по спец заданию мне пришлось покинуть вас ненадолго, но теперь я в отставке и больше не уйду.
— Чего? — Я уставилась на него в онемении.
— Тсс. — Он прижался ко мне губами, закрывая рот. — Не пали меня, мелкая. Вот. — Он отодвинулся и показал билет. — Мы летим вместе. В Лос-Анджелес.
— Какого?..
— И почему ты вечно встреваешь в неприятности, пока меня нет рядом? — задумчиво пробормотал он, глядя в потолок. — Тебя определённо нельзя оставлять одну. Так и быть, — Рома грустно улыбнулся, — я буду твоим личным Джеймсом Бондом. Можно?
В его глазах плескалось счастье. Я видела это раньше. Тогда нам было всего по пятнадцать лет. А потом, под рёв двигателей, в салоне самолёта, я услышала заветные слова.
Я люблю тебя…
Время не лечит. Оно лишь притупляет боль от потерь, разочарований и понимания, что всё в этом мире не обязано идти по одному лишь тебе известному плану.
Когда говорят, что любовь может всё пережить, подразумевают, что где-то там, во Вселенной, есть большой мешок счастья, из которого иногда, на головы отчаявшихся просыпается звёздная пудра.
Любил ли Глеб меня? Кто знает. Он считал, что любил. И его любовь была нормальной, в его понимании. Любил ли Борис Глеба? Безусловно любил. Любил так, как нельзя было любить. И Мария любила Лизу, отчаянно, с надрывом, как в последний раз.
В той истории пятилетней давности все кого-то любили, и почему-то все кого-то теряли. Кто-то из нас смог справиться с потерей и продолжить жить, а кто-то так и остался там, в богатой гостиной, пропахшей кровью и сумасшествием.
Говорят, что всем воздаётся по заслугам и Бог не даёт испытаний не по силам, но это лукавство. Так люди оберегают своё сердце и душу от разрушений, веря, что когда-нибудь обязательно станет лучше.
Так что же осталось нам? Тем, кто сбежал в тот день из страны, бросив всё и поставив даже жизнь на кон? Нам осталась вера, что когда-нибудь мы сможем простить и отпустить.
После того как самолёт приземлился в Лос-Анджелесе, я немедленно включила новости, чтобы убедиться в том, что Виктор не солгал.
Так как камеры записали абсолютно всё, ему удалось доказать вину Марии в смерти семьи Белоярцевых, а также в покушении на убийство меня и Ромы. По всем каналам шла новость об убийстве Глеба Домогарова его собственным братом.
— Ну что там? — устало спросил Рома, держа на руках уснувшую Лизу.
— Вроде не соврал. Марию и Бориса забрали на допрос.
— Ну вот, а ты переживала. Все будут наказаны, — печально улыбнулся Рома.
— Не все. Глеб отделался смертью, а это слишком просто для того, что он успел совершить за свою недолгую жизнь. Я бы очень хотела, чтобы он страдал как можно чаще, и как можно дольше. Желательно, так же, как и я.
