Чёрт. Если так продолжится, то эта запись не поможет её арестовать. Пока Мария не скажет: я убила Белоярцевых, всё будет без толку.
— Ты не сможешь доказать, что это была я, — зарычала Мария, сходя с ума. — Ни за что. Там не было свидетелей!
— А вот здесь ты ошибаешься, — рассмеялся Виктор, видимо, довольный произведённым эффектом.
Да он же издевается над ней!
— Есть как минимум три человека, что выжили. Один из них смог сбежать в последний момент, а двое были за несколько сотен метров.
— Нет-нет. — Мария стала дёргать волосы из своей причёски, всё больше походя на пациента психбольницы. — Я видела, Алиса сгорела, а её младший лежал на земле. Я видела!
— Витя. — Лариса Витальевна подошла к мужу и вытащила из сумки видеокассету. — Вот запись охраны. Она не оцифрована, но уверена, что с этим ты справишься без меня.
— Ты её сохранила! — Мария взвилась в воздух и замахнулась на сестру. — Ты обещала её уничтожить!
— Я и уничтожила, — усмехнулась та, становясь один в один как Глеб. — Это копия.
Я зажмурилась и снова открыла глаза. Я знала, что они похожи на мать, но в такие моменты, они словно сливались в одно целое. Тот же надменный взгляд и ядовитая усмешка, те же скрещенные на груди руки и постукивание пальцем по второй руке. Женщина-дьявол.
— Маша. — Виктор Алексеевич положил руку на её плечо и погладил. — Скажи, как ты это сделала?
— Газ, — забормотала та, смотря в никуда. — Я проткнула на кухне шланг и ушла.
— Когда это случилось?
— В день рождения Мелании, ровно десять лет назад. — Мария покачнулась и начала заваливаться.
— Э, нет, дорогая. — Виктор похлопал её по щекам. — Мы ещё не закончили. Милая, ты всё слышала? — сказал он громко.
Ух. Вот и мой выход.
— Да. — Я вышла из-за колонны, пряча руку с зажатым диктофоном за спину. — Всё отлично слышно.
— Т-ты! — Лариса переводила яростный взгляд с меня на мужа и обратно. — Ты жива?!
— Вашими молитвами, тётушка, — усмехнулась я.
— Виктор! Ты обещал, что Глеб не узнает!
— Она не скажет, ведь так, Мелания?
— Если вы о том, что я дочь Виктора, то да, я ничего не скажу, можете не волноваться, — фыркнула я. — В любом случае, спасибо за помощь.
— Условия меняются, — шикнула Лариса Витальевна, смотря в сторону веранды.
— Лариса, не надо. — Виктор опустил Марию на диван и налив в стакан воды из графина, выплеснул на её лицо. — Я ненавижу шантажистов.
— О, нет, дорогой. Это условие не для тебя, — хмыкнула она, вмиг превратившись в злую ведьму. — Я буду свидетельствовать против Маши только в том случае, если она, — Лариса ткнула в меня острым ногтем синего цвета, — не будет выдвигать против Глеба обвинений.
— Что? — Я поперхнулась. — Вы сошли с ума?! — крикнула, уже не заботясь о том, что кто-нибудь услышит. — Вы хоть знаете, что он делал со мной? Этот убогий наркоман держал меня на привязи и насиловал день ото дня! И вы хотите, чтобы ему сошло это с рук?
— Полегче. Это мой сын, и да, я знаю, что произошло. Но он моё дитя, и я буду его защищать, чего бы мне это не стоило.
— Но ведь на моём месте может оказаться любая другая! — У меня даже руки затряслись.
— Я позабочусь, чтобы этого больше не произошло, — хмыкнула она. — Я собираюсь увезти мальчиков в Швейцарию. Они начнут там новую, счастливую жизнь. Как и ты. Это равноценная сделка.
— Нет же. — Я закусила губу, чтобы не разреветься от досады.
— Хорошо. Подавай на него заявление, но он всё равно в тюрьму не сядет. Я не позволю. Зато имя Алисы никогда не очистится от грязи, и Мария не понесёт за её смерть заслуженное наказание.
— Вы отвратительны, — отшатнулась я.
— Решай. У тебя есть минута.
Обернувшись на веранду, я смотрела как Рома с Лизой играют и весело смеются. Моё желание против его. Моя месть, против его правды. На миг мне показалось, что я захлёбываюсь холодной водой и вот-вот утону. Но сморгнув выступившие слёзы, я сжала руки в кулаки и выдохнула. Я не могу так поступить. Не могу. Руки повисли вдоль тела. Повернувшись к Ларисе, я прошептала:
— Я согласна.
— Вот и хорошо, — с омерзительным облегчением сказал Виктор, о котором я совершенно забыла.
И в этот момент раздался визг, от которого заныли уши.
— Призрак!
— А? — Ох, блин. Мария пришла в себя и отплёвывалась от руки, которой Виктор зажимал ей рот. — Сама ты призрак, дура бестолковая.
Мария укусила Виктора за палец и отбросив его руку, поднялась, целясь ногтями мне в лицо.
— Когда же ты сдохнешь, наконец?! — Она шла на меня, сверкая глазами и кривя рот. — Когда ты очистишь мою жизнь от своего присутствия? Я убью тебя. Сама убью, раз Борис не справился с такой простой задачей. Удавлю, как животное, выпотрошу и брошу подыхать на дороге, — её голос звенел от напряжения и ненависти.
Мне стало страшно. В таком состоянии, она, чего доброго, действительно убьёт. Но тут помог Домогаров-старший, он скрутил её руки за спиной и оттащил от меня, пока она не переставала визжать и плеваться, что всё равно добьёт меня.
