Мировая правовая наука со времен Древней Греции, и особенно Древнего Рима, накопила богатейшие знания, овладение которыми подменялось нередко голым критицизмом, особенно в тех сферах юриспруденции, которые затрагивают проблемы человека, права, демократии, государства.
М.А. Аржанов тактично склонял меня к тому, чтобы темой моей диссертационной работы стала «Теория разделения властей — законодательной, исполнительной, судебной». И через ее разработку я вышел бы на существующее положение вещей за стенами Академии общественных наук и сделал бы в работе соответствующие практические рекомендации на этот счет.
Ходили мы с М.А. Аржановым и вокруг проблемы гуманизма в условиях построения социалистического общества. Тема позволяла выйти на многие животрепещущие проблемы действительности. Однако и эта тема, как и первая, была «весьма острой», как любил замечать мой уважаемый научный руководитель. Да и некоторые профессора и аспиранты предостерегали меня от возможных наскоков на рифы и отмели, отчего бывают кораблекрушения. Надо было продолжать искать.
Я часто до сих пор вспоминаю слова В.И. Ленина, написанные им в «Материализме и эмпириокритицизме» — «я тоже ищущий». Он действительно всю жизнь искал и в теории, и в практике. Сравнивая круг его исканий с проблемами, получившими теоретическое освещение, разработку в трудах Маркса и Энгельса, а наследие их троих с работами Сталина, я пришел к выводу, что теория марксизма-ленинизма представляет собой, если позволительно эту мысль изобразить графически, нечто подобное усеченной пирамиде. Так думал я тогда, в стенах академии.
Ход моих размышлений был примерно следующим. Маркс и Энгельс, создавая свою теорию, исследовали весь (или почти весь) возможный спектр общественных отношений, в которых положение человека являлось центральным. Во имя его освобождения от социального, национального и других видов угнетения выдвигалась научно обоснованная доктрина — завоевание государственной власти пролетариатом, установление диктатуры пролетариата, всестороннее развитие демократии, отмирание государства — то есть всякого насилия над личностью в условиях, когда развитие производительных сил на основе науки и техники приведет к такому изобилию, что можно будет перейти от «урезанного» социалистического идеала «от каждого по способностям — каждому по его труду» к коммунистическому — «от каждого по его способностям — каждому по его потребностям».
Ленин, учитывая особенности империалистической фазы капитализма как кануна пролетарской революции и последней предсоциалистической ступени общественного развития, сфокусировал свое внимание (рассуждал я, сопоставляя ленинские произведения с трудами Маркса и Энгельса) на тех теоретических проблемах, которые ближе, непосредственнее стояли к задаче завоевания рабочим классом политической власти, установления диктатуры пролетариата. В этом смысле Ленин был «политичнее» Маркса и Энгельса.
Проблемы человека, его свободы как бы отодвигались им на второй, а иногда и на более дальний план. Историческая обстановка периода Октября 1917 года и Гражданской войны диктовали свои требования, которые Ленин — великий мыслитель и практик, мастер диалектики — обойти не мог. К сожалению, жизнь его была коротка. В своей душе я не судил Ленина за «усечение» марксизма. Я понимал исторические цели и задачи, поставленные им перед самим собой. Осознавал его определенную вынужденную ограниченность.
Конечно, Сталин тоже был обязан действовать в определенных исторических условиях. Может быть, ему было даже труднее. Надо было обеспечить сохранение завоеваний Великого Октября в условиях капиталистического окружения и продолжить дальнейшее построение социализма. На плечи Сталина пала ответственность практической реализации теоретических выкладок Маркса, Энгельса, Ленина. Марксизм-ленинизм он понимал на уровне своей теоретической подготовки. Сталин был практиком, государственником, строителем социалистической державы. Партия большевиков, советская власть продолжили российскую историю и не только не дали распасться огромному многонациональному государству, сплачивавшемуся веками, но и укрепили, усилили, возвеличили его…
Да, Сталин «усёк» марксизм-ленинизм, пирамида стала еще более срезанной.
Причина тому не только в его теоретической подготовке.
В «усечениях» Сталина были и его собственные трактовки марксизма-ленинизма, истории большевизма. Он «усёк» своих предшественников в таких кардинальных проблемах, как личность и государство, социализм и демократия, пути кооперирования крестьянства, соотношение демократии и централизма, в том числе в коммунистической партии и других. Некоторая схематизация порождала догматизм в теории марксизма-ленинизма, к тому же складывалась практика, при которой только первое лицо творит теорию, остальные, как правило, ее поясняют, комментируют…
