— И все-таки ты меня защищал. Рыцарь Крейт, я крайне признательна за спасение моей жизни. Не думай, что я неблагодарная. Я немного приду в себя и решу, как тебя наградить. Может, ты хочешь чего-то попросить?
— Нет, Ваше Высочество. У меня есть все, что нужно.
— Значит, придумаю сама. Орден — само собой, но его мало.
— Разреши ему к тебе по-человечески обращаться, подруга, — ухмыльнулся без стука вошедший Май. — Хотя бы наедине. А то все Ваше Высочество да Ваше Высочество!
— О! — обрадовалась Рита. — Точно! И наследственная привилегия сидеть в моем присутствии! Привет, Май. Тебя вчера чудища не покромсали?
Крейт поперхнулся и закашлялся. Рита бросила на него недоуменный взгляд. Наверное, опять не смог вынести неуставного обращения.
— Да я шустрый, фиг догонишь, — еще шире ухмыльнулся Май, без спросу усаживаясь на стул у изголовья. — Меня даже Гра поймать не может. Грампа, я имею в виду, преподаватель местного рукомашества и железоверчения. Ну, ты ее видела, желтоволосенькая такая. Куда там монстрам! Ты сама-то как? В груди не болит? Дышать не тяжело?
— Побаливает вот здесь, — Рита провела пальцем по грудине. — Но дышать не очень тяжело. Меня как-то лечили?
— Да и сейчас лечат. Вон, — Май кивнул на квадрат на стене, переливающийся разноцветными волнами и испещренный непонятными значками. — Система в режиме регенерации. Завтра проснешься как новенькая. Кли, в смысле, Клия, директор медслужбы, появится через полчаса и устроит тебе полный цикл процедур — от клизмы и лекарственных обтираний до микстур ведрами. А пока можно поболтать за жизнь. Кошмары не снились?
— Да ну тебя! Трепло. Тут только один кошмар — ты. Ох, услышит кто из посторонних, как ты с принцессой короны разговариваешь, на месте помрет.
— Ну, наш героический дядюшка Крейт уже привык, только глазами пока еще сверкает. Скоро и сверкать перестанет. Кстати, Саомир сказал, что из дворца по магическому шару нас со вчерашнего вечера долбают ворохами безумных запросов и требований. Твою стражу Сиори сюда не пустила, у ворот оставила, так теперь лично канцлер требует, чтобы она позволила сюда кавалерийскому полку вторгнуться.
— Что, целому полку? — не поверила Рита.
— Ну, может только паре эскадронов. Перебьется. У Академии особый статус? Особый. Экстерриториальный, можно сказать. Вот пусть Барасий и держит своих вояк подальше.
— Хм… Май, а где дама Сиори? Вообще-то мне тоже здесь находиться просто так не полагается. Ректор разрешение оформила как положено?
— Без понятия. Ей хреново после вчерашнего. Она с монстрами дралась, ее приложило как следует. У себя отлеживается.
— А почему не в палате?
— Да кто ее знает…
Май приложил прохладную ладонь ко лбу Риты.
— Вроде температура нормальная. Слушай, подруга, ты серьезный разговор вытянешь? Если не в состоянии, скажи, в другой раз поболтаем. Кли говорит, тебе дрыхнуть надо еще сутки-двое.
— А что ты хочешь? — насторожилась Рита.
— Ты в состоянии или нет? Если нет, то потом поговорим.
— В состоянии.
— Замечательно. Скажи мне, прекрасная моя принцесса короны, какое у тебя самое яркое воспоминание?
— Что?
— Какое. У тебя. Самое яркое. Воспоминание. Э?
— А что вдруг за интерес?
— Считай, что я психоаналитик. А, у вас таких нет. Ну, поп-исповедник. Излей душу, заработаешь облегчение.
— А с какой стати я должна тебе душу изливать? — неприязненно осведомилась Рита. — Ты мне вообще кто? Нянька? Фаворит? Родной братец?
— Я тебе все в одном флаконе плюс надежда и опора. Рита, не выкобенивайся. Мне и в самом деле важно знать.
Май низко склонился над ней, приблизив лицо, и заглянул ей в глаза. А у него не просто серая радужка, машинально отметила Рита. Серая, но с яркими голубыми искрами. Вот сейчас он наклонится еще ниже и медленно, неторопливо поцелует ее в губы, и она ответит, закинув руки ему на плечи…
Он не наклонился и не поцеловал.
— Ну, подруга? — негромко спросил он. — Так что же?
..высокие сводчатые потолки теряются в мягко мерцающем колдовском тумане. Сквозь стрельчатые окна зала заседаний пробиваются солнечные лучи, затейливо окрашенные мозаикой витражей. Цветастые солнечные зайчики изукрашивают серый бархат покрова на столе, придавленный искусно выполненными золотыми канделябрами. В воздухе танцуют редкие пылинки, и даже грубые каменные плиты пола, выглядывающие кое-где из-под ворсистых ковров, выглядят странно уютно. Кажется, сам воздух здесь действует расслабляюще, снимая нервное напряжение, превращая непримиримых врагов почти что в друзей.
