В кабинете, вход в который скрывала тяжелая бархатная занавесь, уже ожидал сервированный стол. Все те же закуски, вино и три бокала. Свет горел приглушенно, стоял интимный полумрак, вполне подходящий для будуара светской дамы. Вот, значит, в каких интерьерах обделывают свои делишки политики крупного калибра… Исэйка с Вакаем уселись в глубокие мягкие кресла, и депутат завел разговор ни о чем. Он упомянул погоду ("какая необычно дождливая и холодная зима в нынешнем году, но прогнозируют жаркую весну"), политику ("бюджет следующего года, скажу по секрету, далек от сбалансированности, и повоевать за него еще придется") и культуру ("выставка новых работ господина Гадзина вызвала настоящий фурор в высшем свете Оканаки, хотя, разумеется, многие относятся к его творчеству настороженно")… Вакай с умным видом поддакивал, углубившись в свои мысли и покачивая в пальцах бокал с соком. Он начал снова обдумывать замысел монографии. Разумеется, введение в теорию полугрупп следует оставить, но в каком объеме — большой вопрос. Если он намерен пробивать книгу как учебник для математических факультетов, то следует приблизить его содержание к программам как обязательных курсов, так и типовых факультативов. Следовательно, все-таки придется добыть хотя бы с десяток программ обучения крупных университетов и сделать краткую сводку по их содержаниям. К кому бы обратиться, чтобы побыстрее?
Погруженный в раздумья, он даже не сразу заметил, что господин Исэйка как-то ненавязчиво исчез, а в кресле напротив уже сидит давешняя самка, с интересом за ним наблюдающая. Увидев, что его взгляд сфокусировался, она вежливо кивнула.
— Вечер, господин Вакай. Ты настолько одухотворенно смотришься, — с тенью полуулыбки на лице проговорила она, — что даже жаль тебя отрывать. Приношу свои извинения. Меня зовут Цукка. Цукка Касарий. Рада знакомству.
— Взаимно, — нарочито невежливо и сухо ответил, почти огрызнулся математик. — Прости, госпожа, но я задумался о своей последней статье. Там, видишь ли, система базисных функций все-таки не ортогонализируется, так что с нормировкой пространства начинаются проблемы…
Этот простенький тест он разработал давно. В зависимости от реакции всех набивающихся на знакомства женщин он делил на две категории: коровы и вертихвостки. Коровы от услышанных слов впадали в ступор и невнятно мычали, пытаясь хоть как-то отреагировать на заявление. Вертихвостки же немедленно начинали пытаться увести разговор в другое русло, дабы не выглядеть полными идиотками. Интересно, к кому относится нынешняя собеседница?
— В твоей последней статье в журнале "Современная алгебра", господин Вакай, если я правильно помню, речь шла о комплексном отображении Тахамана на группах с нечеткой единицей, — светским тоном, словно речь шла о погоде, откликнулась собеседница. — Я не вчитывалась, впрочем, у меня совсем иная специализация и круг интересов. Но, кажется, речь о той тематике, за которую ты получил Большую золотую медаль два года назад?
— М-мэ-э… — Вакай почувствовал, что его глаза начинают медленно вылезать на лоб. Кажется, сейчас именно он оказался в положении коровы. Откуда она вообще знает такие слова?! — Д-да, точно. Я слегка запутался в хронологии. Прости, госпожа Цукка, а какая у тебя специализация? Ты ведь, кажется, дипломат?
— Я в курсе, господин Вакай, что ты мало следишь за политикой, — блеснула жемчужными зубами собеседница. — Не могу тебя винить — мне и самой ей приходится заниматься лишь потому, что другого выхода не остается. А специализируюсь я на астрономической гравископии. У меня своя лаборатория в Масарийском университете, и я доктор естественных наук.
Шах и мат. Вакай почувствовал себя размазанным по стенке внезапным апперкотом, причем со стороны человека, который, казалось бы, и размахнуться толком не сумел бы. Он пристально оглядел собеседницу, заново оценивая ее. Да, красавица. Великолепная фигура, симпатичное лицо, высокая грудь и абрис идеальной фигуры под тонкой, ничего не скрывающей тканью. Доктор естественных наук? Директор лаборатории? Да сколько же ей лет? На вид — не больше тридцати. И откуда ему смутно знакомо ее лицо?
— Карина Мураций, — подсказала Цукка. — Похищение примерно девять лет назад, чуть меньше. Крупный международный скандал, переворот в Сураграше, чудесное спасение, основание Республики. Помнишь? По всем телеканалам год тему муссировали, да и сегодня периодически вспоминают. Я — родственница Карины. Бывший опекун, если точнее. Ныне по мере возможности выполняю функции почетного консула Сураграша в Катонии. Ужасно надоело, но нам пока что не по средствам, да и незачем держать здесь полноценное посольство. Я да автосекретарь да система связи — вот и вся дипломатическая миссия.
— М-да… — Вакай со звоном поставил на столик бокал. — Приношу свои глубочайшие извинения, госпожа.
— За что? — удивилась Цукка.
— За свою самонадеянность и глупость. Настолько сильно я не промахивался уже очень давно. Я ведь воспринял тебя…
