Польский ежемесячный научно-популярный журнал для детей.
В этот теплый весенний день Жан-Кристин Шоффер, доктор теологии и известный естествоиспытатель, был сильно озабочен. Прогуливаясь по саду, прилегающему к его вилле на окраине Регенсбурга, он еще и еще раз перечитывал письмо от Вернера Руша, который, как и он, был членом Мюнхенской королевской Академии наук. В письме Вернер сообщал, что Академия намеревается напечатать ученые труды Шоффера по ботанике, но, к сожалению, есть большие трудности с бумагой…
«Наш XVIII век, — писал он, — может быть и правильно называют веком науки и литературы. Скользко замечательных ученых и писателей хотели бы познакомить мир со своими достижениями! Не случайно, печатное дело развивается, как никогда доселе, а печатники и бумагоделы не успевают выполнять заказы. А до сего времени бумагу производят из тряпья. Подумай только, сколько его надо, чтобы всех обеспечить бумагой. Да и тряпья не становится больше. Недавно мой знакомый бумагодел говорил, что скоро наша одежда дешевле будет, чем бумажное тряпье…»
Шоффер догадывался, почему в письме его коллега вопросу бумаги посвятил так много места. Осенью, в прошлом году, вот здесь, в этом саду, они вместе раздумывали о необходимости найти какое-либо другое сырье для производства бумаги. Тогда он-то и пообещал серьезно заняться этим. Но вот прошла зима, пришел новый, 1760 год, а теперь уже и весна, результатов же пока еще нет.
Правда, были у ученого ботаника кое-какие идеи… Старые полотняные и шелковые одежды. Из чего было, например, сделано полотно? Из льна. А что, если не ждать, пока из льняной ткани станет тряпка, а делать бумагу сразу же из льна или полотна? Да, наверное, можно, в этом Шоффер был убежден. Не знал только, будет ли это сырье стоить дешевле, чем тряпье. Нет, вероятно, придется идти не по этому пути.
Солнце грело всё сильнее, хотя не было еще полудня. Сад, который скорее напоминал рощу с девственной природой, наполнился острыми запахами трав и кустов, а в молодой зелени весенних листьев заливались птицы.
Естествоиспытатель сел на старую деревянную скамейку под старым, покрытым мхом деревом. Внизу шумела река. Над ухом ученого зажужжала и села на скамейку оса. Шоффер глазами следил за ней.
«Вы, мадам, обгрызаете мне скамейку, — смеясь, сказал он, увидев, как оса своим хоботком долбит прогнившую древесину. — Ничего, ничего, мне еще останется немного…»
Сделав маленький шарик из пережеванных кусочков древесины, оса подала хоботком его на задние лапки и с этим «богатством» улетела. Шоффер не спускал с нее глаз. Оса села неподалеку, между камнями. Только тогда ботаник заметил, что там их собралась целая армия. «Строят себе гнездо, — подумал он». Несколько ос «утрамбовывали» лапками стенки гнезда, только что построенные из принесенных шариков из древесной массы. Шоффер задумался; вдруг он наклонился над строящимся гнездом, прогнал ос, оторвал от недостроенной стенки один из шариков и слегка сдавил его двумя пальцами. Он даже не почувствовал укуса осы. То, из чего был уделан маленький шарик, напоминает тонкую папиросную бумагу.
— Бумага! Древесная бумага! — неожиданно для себя воскликнул ученый. — Осы делают из древесины бумагу!
* * *
— Послушайте, господин Меккенхаузер, на этот раз нам все удастся. Вот увидите, — уверял Шоффер старого бумагодела.
Бумагодел явно был чем-то обеспокоен.
— Я, господин пастор, до сего времени делал бумагу только из тряпья. Да и машины мои только к такому производству приспособлены… Бумага из древесины? Может это и возможно, но…
— Послушайте, послушайте, — не отступал Шоффер. — Осы научили нас этому. Что они делают? Садятся на старом, прогнившем дереве, отгрызают по кусочку мягкой древесины, жуют, смешивая ее со слюной, и таким образом формуют маленькие шарики. Это и есть сырье для бумаги. Точно так же и мы должны размельчить древесную массу, смешать ее с водой, разложить тонким слоем и высушить…
— Да, да, но надо ко всему еще знать, какую для этих целей взять древесину?
— Какую древесину? Сейчас подумаю. Скамейка была сделана из черного тополя. Значит возьмем черный тополь! — обрадовался естествоиспытатель.
— Черный тополь? — старый бумагодел задумался. — А, черный тополь, — повторил он. — Лучше возьмем пух от его семян.
— Гениально! Итак, попробуем изготовить бумагу из древесного пуха. В моем саду как раз цветут два черных тополя.
Бумагодел что-то про себя считал.
— Попробую! — сказал он решительно. — Поначалу мне понадобится… ну… скажем двадцать пять фунтов этого пуха! Только с таким количеством будут работать мои машины.
— Двадцать пять фунтов! — ахнул Шоффер. — Где взять такое количество пуха. Это было бы две полные телеги!
* * *
Вернер Раух взял со стола кусочек бумаги, полученной из пуха черного тополя. Бумага была хрупкая с огромным количеством бронзовых точечек и сучков.
