Польский ежемесячный научно-популярный журнал для детей.
Площадь перед дворцом Каса да Индиа, а вернее — просторный четырехугольный двор был заполнен до отказа разноликой толпой. Здесь были и сыновья знати в атласных камзолах с кружевными жабо, солидные горожане в широкополых шляпах и просторных живописных плащах, кое-где виднелись даже темно-коричневые монашеские одеяния. Только в двух концах площади было пусто. С одной стороны возвышалась застланная королевская трибуна, на которой еще никого не было, а на другом — из-за фестонов полотняного тента, растянутого на высоких шестах, выглядывали небольшие шарики, сделанные из плотного материала.
Толпа терпеливо ждала, жарясь в палящих лучах августовского солнца. Люди переговаривались тихо, храня достоинство, как и подобает настоящим португальцам.
— Отец Бартоломе так говорил.
— Отец Бартоломе? Но ведь это опасное дело. Подумать только! Подняться в воздух?! — недоуменно произнес грузный горожанин в круглой шапочке на голове.
— Человек не птица, — изрек знатный юнец в желтом камзоле.
— Это благочестивый монах, — заметил старик в алом плаще. — И отличный проповедник.
— Проповедник-то он действительно превосходный. Но на этот раз, сеньор, речь идет совсем о другом, о летании по воздуху. А отец Гусман для нас немного чужой, ведь он родился в Бразилии.
— Как это чужой? — возмутился старик в алом плаще. — Разве Бразилия уже не принадлежит португальской короне?
— Принадлежать, конечно, принадлежит, но быть может, бразильское небо более милостиво относится к таким проделкам… — задумчиво произнес горожанин в круглой шапочке.
— Но учился он у нас, в Португалии, — упорствовал человек в пелерине табачного цвета. — Он занимался математикой и физикой, я отлично это знаю, потому что мой родственник учился вместе с ним.
— Тихо! Король идет! — прервал спор высокий, худой священник, который благодаря своему росту лучше остальных видел, что происходит на площади.
И правда. На трибуну торжественно вступил король Жуан с супругой в окружении многочисленной свиты. Воздух так и заискрился от золотого шитья и разноцветных блестящих шелков. Толпа затихла, любуясь редким зрелищем. Но вдруг люди заволновались.
— Это он!
— Это дон Бартоломе!
На трибуне появился молодой священник. Поклонившись королю, он что-то тихо сказал ему. Король слушал с большим интересом.
Дон Бартоломе покинул трибуну и пошел на другой конец площади, за покрывало, где ждали его помощники. Внезапно покрывало опало и изумленному взору зрителей предстало странное сооружение, похожее на небольшую лодку непривычной треугольной формы. По краям лодки торчало десятка полтора тонких трубочек, на конце каждой из них болтался шарик из плотной материи.
Эти-то шарики, выступавшие из-за покрывала, с самого начала не давали покоя собравшимся. А теперь они с удивлением разглядывали эту небольшую лодку, по краям которой словно росли диковинные цветы с шарообразными соцветиями.
Дон Гусман сел в лодку. Высокий священник, который благодаря своему росту мог лучше разглядеть, что происходит в лодке, рассказывал соседям:
— Там на дне стоят две реторты, соединенные с шарами, а под ретортами горит огонь.
Помощники дон Гусмана принялись отвязывать канаты, придерживавшие гондолу. Лодка покачивалась. Стоя во весь рост, дон Бартоломе отдавал приказы, помощники удлиняли канаты, И… что за чудо! Лодка медленно стала подниматься вверх. По знаку священника, помощники бросили концы канатов и лодка свободно повисла в воздухе. Но вот легкий ветерок, повеявший с океана, подхватил воздушный корабль и понес его над крышами домов на восток, пока он совсем не исчез из поля зрения толпы.
Только теперь люди оправились от парализовавшего их изумления. Несколько человек с дикими воплями, бросились по узкой улочке туда, откуда открывался более широкий вид. За ними устремились остальные. Взору изумленных зрителей снова предстал воздушный корабль, медленно скользивший по небосклону. В гондоле стоял во весь рост священник.
— Чудо! Чудо! — кричали одни.
— Нечистая сила! — с ужасом вопили другие.
Но нет, сверхъестественные силы здесь были не причем. Воздушный корабль пролетал как раз над Террьеро де Пасо, когда вдруг он начал резко снижаться, и запутавшись в колоннаде какой-то галереи, повис на стене дома. Священник держался за борт лодки.
Подоспевшие люди помогли смелому путешественнику выпутаться из переплетения канатов и трубок, а потом спустили сильно изуродованную лодку вниз. На противоположной стороне улицы толпилось великое множество зевак.
— А ведь все же он летал! — изумленно вымолвил кто-то.
* * *
В просторной мрачной комнате горел только один светильник. В глубине, на узкой постели, дремал больной. Он открыл глаза и увидел склонившееся над ним лицо брата.
— Бартоломе, — прошептал Хуан, — кто-то хочет видеться с тобой.
Больной проснулся окончательно.
— Кто? — спросил он.
— Он не назвал себя.
Бартоломе горько усмехнулся.
