– Пожалуйста, госпожа первая леди, присаживайтесь.
Невольно улыбнувшись, опускаюсь на сиденье. За четыре года так и не привыкла к титулу первой леди. В открытые окна льется солнечный свет. Я и без того вся разгоряченная, а теперь мне становится еще жарче. Вынимаю из упаковки соломинку, втыкаю ее в крышку на стакане смузи и делаю большой глоток, чтобы немного охладиться.
– Извините, что отвлекла вас, – повторяю я.
Иден не отрываясь смотрит мне в глаза.
– Ничего страшного. Скажу больше, если бы не вы, я бы сейчас читала уничижительный отзыв о своем чае, – отвечает Иден, и ее лицо снова становится хмурым. – Кто-то утверждает, что один из моих самых популярных напитков, медовый чай, по вкусу похож на жидкий пластик.
Ах вот оно что. Теперь понятно, из-за чего Иден раздосадована. Я рада, что причина не во мне.
– Да, приятного мало, – сочувствую я Иден. – В отзывах иногда так грубят!
– Ужас, – соглашается та и делает большой глоток кофе. – Вообще-то, приятно встретить такую важную персону в обычном кафе. Вы живете где-то поблизости?
Киваю, хотя, строго говоря, на такие вопросы отвечать нельзя. Особенно после того, как вчера кто-то ломился в дом.
– Да, в нескольких милях отсюда.
– Хорошее место. – Иден окидывает меня взглядом. – Вы с утра спортом занимались? Как будто вспотели немного.
– Да, решила выйти на пробежку, чтобы сжечь лишние калории. – С натянутым смешком ерзаю на стуле, и мне кажется, что остатки круассана в животе еще дают о себе знать.
– Ничего лишнего не замечаю. Выглядите прекрасно.
Невольно расплываюсь в улыбке. Знала бы Иден, насколько внешний облик не соответствует внутренним ощущениям. До сих пор чувствую себя толстой девчонкой, на которую не обращал внимания ни один парень. Той самой, чьи лучшие друзья – пончики, пирожные и печенье с шоколадной крошкой. Но вместо честного признания я отвечаю:
– Спасибо. Стараюсь держать себя в форме.
Повисает долгая пауза. Наконец Иден подается вперед и спрашивает:
– Можно, я погадаю вам по руке?
Этот вопрос застает меня врасплох. Окидываю взглядом кафе. А Иден смотрит на меня круглыми от любопытства глазами.
– Прямо здесь? – уточняю я.
– Конечно, а почему нет? – пожимает плечами Иден. – Дело-то минутное.
Я всегда представляла, что по руке гадают в крошечных салонах, за закрытыми дверями, чтобы посторонние не услышали.
– Э-э-э… Хорошо.
Вытягиваю руку и кладу ее на стол ладонью вверх. Оживившись, Иден выпрямляется на стуле и начинает водить пальцами по линиям ладони, изучая их.
– Вы с юных лет мечтали о замужестве, – произносит она, не отрывая взгляда от моей руки. – Но сейчас вы недовольны семейной жизнью.
У меня падает сердце. Внимательно наблюдаю за Иден. Она сосредоточенно хмурится. Ее розовато-лиловые губы слегка поджаты.
– Вашему семейному счастью мешает нечто скрытое, какой-то секрет. В чем бы он ни заключался, это вобьет клин между вами и мужем.
Теперь Иден смотрит на меня в упор, и я не в силах отвести глаза. Как только гадалка выпускает мою руку, я поспешно кладу ее на колени.
– Отчего вы несчастны, Джолин Бейкер? Что вы скрываете?
Вопросы Иден кажутся безобидными, но они вонзаются в меня, будто шипы, и я чувствую уколы в груди, ребрах, сердце – повсюду.
– М-мне пора.
Порывисто встаю, оттолкнув стул, и бросаюсь прочь из кафе. Повернув за угол, я прохожу мимо окна, у которого сидит Иден, и замечаю, как она провожает меня взглядом. Я готова поклясться, что эта женщина улыбается, поднося к губам чашку с кофе.
Доминик понятия не имеет, куда едет. Он подумывал о том, чтобы отправиться на прогулку в парк, но ясно видит, что небо все еще фиолетовое, а на месте солнца желтое драже. Не говоря уже о том, что все люди, мимо которых он проезжает на машине, глаз с него не сводят. Охранники предлагали сопровождать его, но Доминик отказался. Ему нужно побыть одному.
Похоже, эти записки довели его до ручки. Доминик не собирался повторять судьбу матери, однако шизофрения, видимо, передалась ему по наследству. Во всем виновата генетика. Доминик надеялся, что избежит подобной участи, но горько ошибался. И почему его накрыло именно сейчас? Ведь он чувствует, что победа на выборах близка.
Доминик останавливается на парковке напротив кафе «Бин бар» и заглушает двигатель. Проезжая мимо своего особняка, он поймал себя на желании повернуть к дому и все рассказать Джолин. В прежние времена он мог излить ей душу. Жена обнимала его и говорила, что все будет хорошо и вместе они непременно прорвутся. Но теперь Доминик был уверен: на сей раз Джолин его ни за что не простит. С этой мыслью он решительно миновал поворот к дому и продолжил путь.
