Пройдя до конца коридор, она остановилась на разветвлении двух идентичных, схожих путей. Ее тянуло налево и, проходя мимо картин с изображением известных личностей в разных областях, она подошла к красивой винтовой, широкой лестнице, выполненной полностью из гранита. Перед ней открылась удивительное свободное пространство, ярко сияющее несколькими люстрами, освещающих множество столиков, за которыми сидели люди и громко, не стесняясь общались друг с другом, создавая тем самым всеобщий гам, в котором приходилось работать местным поварихам, одетых полностью в белое и так же общающиеся между собой. Царила безудержно дружественная, теплая атмосфера, вызвавшая приятную улыбку на лице Шериновой, которая с большим удовольствием присоединилась бы к разношерстным, не похожих друг на друга людям, но будучи одинокой в целом здании она почувствовала себя оскорбленной и жалкой, в сравнении с остальными больными. Она не посмела приблизиться к какому-либо столику, за которым обязательно проходила наизанимательнейшая беседа между группой человек, поэтому Шеринова, как только спустилась с последней ступеньки лестницы, прошла мимо них, проводя желанным, завистливым взглядам столы, и продолжила свой путь в другие места. Людей она встретила и желала бы приобщиться к их быту, разговорившись с кем-либо, но не хотела испортить созданную идиллию своим присутствием. Новой локации для нее предстал освещенный натуральным солнечным светом белый коридор с большими панорамными окнами и стеклянным круговым входом, изнутри разделенный тремя стенками. Над крутящейся конструкцией сверкала блеском прозрачная арка, начисто вычищенная местным персоналом. Шеринова смотрела на весь интерьер с разинутым ртом и не могла поверить своим глазам, что она находится в реально существующем здании, где, как показалось, беззаботные, умиротворенные люди, больные, обретшие все нужные смыслы жизни проводили припевающе последние оставшиеся дни, которые, думаю, любой человек захотел бы скоротать в таком фантастическом санатории. Шеринова уже успела по уши влюбиться в это место, несмотря на до сих пор чуть туманное представление о санатории и его устройстве – ее более ничего не волновало и единственным желанием было обрести здесь всевозможный опыт, который будет, по ее же заверениям, безумно ценен в будущем.
«Я готова провести остаток своей жизни тут. Дайте мне сюда Вергова и больше мне ничего не надо в жизни, как же тут прекрасно!»
Шеринова не уставала осматривать изящно устроенный коридор, но нельзя было терять времени и она вышла на улицу, где ударил свежий весенний воздух с благоуханием выросших презеленых трав и ароматом, исходящим от микса множество видов цветов. Она вышла с высоко поднятой головой и довольным выражением лица. Из практически белоснежного мирка с разговорчивыми, добрыми людьми, она оказалась в цитадели зеленой, природной вселенной с разного рода дружелюбными живыми обитателями и замечательной флорой. Шеринова была поражена тем, как очевидно человеческие золотые руки смогли создать самый что не на есть рай на земле, в точности им переданный. Создавалось впечатление, что кто-то сидел в ее голове с миниатюрным мольбертом и кистью в руках и в режиме реального времени вырисовывал все мечты, ассоциации, появляющиеся при напряженим мозга, когда он вырабатывал мечтательные картины связанные со услышанным извне словом „рай“. Однако, одно желание Шериновой – не сказать сильно тяготившее ее, но все же – пока не было осуществлено высшими силами рока – это нахождение рядом с ней ее любимого молодого человека. Она чувствовала детским нутром, что он вот-вот должен нежданно появиться перед ее глазами, но сколько ей предстояло ждать Вергова она конечно не догадывалась и с каждой секундой внутренняя боль одиночества все больше давала о себе знать, неприятно изнывала и не давало покоя Шериновой, которая пыталась сконцентрировать внимание на предрасполагающем к удивительным чувствам окружении, но, если вначале у нее это получалось хорошо, то со временем паршивость положения крепко приклеилась к ее душе.
Она не успела заметить, бродя бессмысленно по ухоженной территории санатория, как оказалась посреди сквера, с тем же самым фонтанчиком девочки с зонтом. Шеринова на мгновение, не по ее воле, отпустила стремительно увеличивающийся клубок навязчивых мыслей и вспомнила о кубе, который должен был быть где-то поблизости и так оно оказалось: оглянувшись один раз вокруг себя, она ровно остановилась телом перед тропинкой, ведущей к точно такому же кубу, каким он был в «Горьком парке». Она хотела было уже подойти к нему поближе и, скорее всего, войти внутрь, как ее в очередной раз нахлынула волна прошлых дум о Вергове, без которого она не хотела переживать каких-либо будь то положительных, либо же негативных эмоций.
«Нет, я не могу пойти без него, это будет неправильно с моей стороны. Хоть бы он поскорее пришел ко мне, чтобы мы вместе насладились здешними невероятными красотами, да и куб я уверена он узнает и удивится.»
