– Кстати, там еще имеется и предписание по поводу хулиганского поведения, – сказала Хейверс и доложила все, что узнала на данный момент про Лили Фостер. Впрочем, б
– Сегодня мы займемся этой Фостер, – заверил Томас свою коллегу.
На этом их разговор завершился. Барбара быстро встала и приготовилась к очередному рабочему дню. Уинстон наверняка уже давно на ногах и, как минимум, часа два занят делом. Спустившись вниз, она застала его в столовой, которая быстро превращалась в их оперативный штаб. Нката был занят тем, что с кем-то договаривался по мобильнику о встрече. Заметив напарницу, он кивнул и указал на кухню. Барбара поняла это так, что там ее ждет съестное, и направилась выяснить, что же именно.
В духовке она обнаружила противень, аккуратно накрытый алюминиевой фольгой. Под фольгой оказалась тарелка с тостом и еще одна с яйцами-пашот, жареными томатами и беконом – и все это сопровождалось чудом в виде запеченных бобов.
В кофемашине ее ждал свежезаваренный кофе. Налив себе чашку, девушка вынесла кофейник в столовую.
– Вам подлить, сэр? – спросила она у Нкаты с улыбкой официантки.
Ее напарник как раз завершил разговор.
– Психиатр, – сообщил он, кивком указав на мобильник.
– Из-за меня у тебя уже едет крыша?
– Тоже верно, – согласился Уинстон. – Но это не мой врач, а Клэр. Некая Карен Глобус. Помнишь это имечко? В ее дневнике? Линн тотчас его узнала, потому что Глобус тоже состоит в Женской лиге. Договорился с нею о встрече во второй половине дня в Шерборне. «Не знаю, правда, чем могу вам помочь», – так она сказала.
Хейверс направилась в кухню за завтраком Взяв тарелки из духовки, она вернулась с ними в столовую и пересказала Уинстону свой разговор с Линли. Нкату, похоже, не удивила информация ни про отпечатки пальцев, ни про принадлежность зубной пасты, равно как и отсутствие зубной пасты, принадлежавшей Клэр Эббот, внутри ее чемодана. Он изрек то, с чем Барбара не могла не согласиться: если Каролина говорит правду о том, что Клэр паковала свой чемодан сама, то получательницей полицейского предписания следует заняться вплотную. Если же она лжет, то они имеют совершенно иную ситуацию.
Как только девушка позавтракала и привела себя в порядок, напарники вышли из дома. Информация, которой они располагали по Лили Фостер, была получена от Линн Стивенс, с которой Уинстон побеседовал накануне. Главным образом она сводилась к тому, что Лили занимала квартирку на втором этаже над тату-салоном в «Лебедином дворе».
Как выяснилось, салон назывался «Картинки иглой». Когда сотрудники полиции прибыли туда, хозяйка только-только открывала свое заведение. Свернув с главной улицы, они пересекали двор, когда Лили вынесла из дверей рекламный стенд. Типичная тату-художница, подумала Барбара, классика жанра. Вся в черном, начиная с сапог, неровно подшитого подола юбки и топика не по сезону, и кончая иссиня-черными – явно крашеными – волосами. Руки от самых плеч все в ярких орнаментах, которые при ближайшем рассмотрении наверняка окажутся изощренными порнографическими картинками. Так оно и было – сплошной Содом и Гоморра, в самых разных гимнастических позах. Что любопытно, мужчина всегда изображался с повязкой на глазах. Хейверс поразилась скрупулезной прорисовке деталей. Правда, ей не давал покоя вопрос, как будет себя чувствовать эта девушка со своими картинками лет этак в пятьдесят?
– Лили Фостер? – спросил Уинстон, когда они прошли вслед за молодой татуировщицей в ее салон. Она обернулась через плечо.
– Да, это я, – сказала Лили и прошла к рабочему столу позади прилавка. Стены салона были сплошь увешаны фотографиями готовых работ, а также разнообразными образцами, из которых потенциальный посетитель мог выбрать любой. Чего здесь только не было! И животные от А до Я, и знаки Зодиака, и геометрические орнаменты. Но ни одного, как у самой Фостер, из чего Барбара сделала вывод, что желающих покрыть себя с головы до ног подобными извращениями не так уж много.
Пока Уинстон доставал служебное удостоверение, Лили выкатила из-под стола табурет на колесиках. На столе под яркой лампой был разложен кусок папиросной бумаги с рисунком, над которым сейчас трудилась хозяйка салона.
Сев, она пару секунд пристально его рассматривала, потом что-то подправила, и лишь затем снова повернулась к гостям. Хейверс отметила про себя, что Фостер поняла, кто перед нею, однако не подала вида. Зато она поинтересовалась, не хотят ли они сделать себе татуировку.
– Нет, иголки не по мне, – сказала ей Барбара. – А ты, Уинстон? Небось, не хочешь расстраивать мамочку! Вряд ли она у тебя большая любительница татуировок. Или как?
– Ну, разве что ее имя в сердечке, но не более того, – признался Нката и повернулся к хозяйке салона: – Лили Фостер, я не ошибся? Нам нужно поговорить.
