Неделю назад, когда я некрасиво отправила Никиту в пешее эротическое на глазах у его друзей, я не думала о последствиях. Тогда мне хотелось просто уйти и разорвать этот порочный круг токсичных отношений, отмыться от впитавшегося в кожу разочарования, сцедить бегущее по венам чувство вины. Однако Никита не спешил одарить мой кунштюк аплодисментами, зато той же ночью оказался под дверью Сонькиной квартиры, пьяный и злой. Рвал кнопку звонка и требовал выдать ему меня до тех пор, пока Сонька не заорала, что лучше бы ему убраться прямо сейчас, потому что она уже вызвала ментов.
А следующие дни превратились в ад.
Мне пришлось удалиться из всех социальных сетей, потому что Никита слал длинные сообщения, в которых ласковые просьбы встретиться и поговорить блестяще переплетались с угрозами пообщаться против моей воли, и теперь его старое классическое «Надень шапку, а то уебу», когда — то казавшееся мне смешным и романтичным проявлением заботы, заиграло новыми красками и стало вызывать отчётливую тревогу.
Я засиживалась в офисе допоздна, а потом сбегала через пожарный выход, потому что сквозь широкие пластиковые жалюзи видела, как около шести вечера у входа в здание появлялся Никита — иногда с букетом чайных роз, иногда с перекошенным лицом — и долго топтался на месте, стуча носками ботинок по бордюру.
А как-то утром мне чудом удалось заскочить обратно в подъезд и захлопнуть за собой дверь, потому что Никита решил поймать меня в самом сонном и беззащитном состоянии по пути на работу, и я благодарила мироздание, что он не знает код от домофона, дрожала всем телом и умоляла его оставить меня в покое.
Мне было страшно. Даже страшнее, чем достать из внутреннего кармана сумки ключи от отцовской квартиры и спрятаться там, в самом жутком месте на свете, адрес которого Никита не знал.
— Они разговаривали на кухне, пока я собирала вещи, — отвечает Сонька, смело садясь на грязный пол в коридоре и ставя горшок с фикусом рядом. — Не знаю, что Матвей ему сказал, но если сработает, я впечатлюсь и попрошусь замуж.
— И почему я раньше не поняла, что Никита — зло? — выдыхаю я вместе с сизым дымом и беспомощно упираюсь затылком в стену.
— А надо было слушать старую мудрую женщину, — говорит Сонька, вытаскивая из моей пачки сигарету для себя.
— Вообще-то, ты младше меня на месяц.
