Нечто подобное сентябрьской лихорадке удалось провернуть и в октябре на День учителя, но с меньшим размахом. Выяснилось, что за полгода цветочных продаж я заметно поисчерпала свой запас. Летом зелень разрасталась в геометрической прогрессии, только и успевай рассаживать да оформлять композиции, а с приходом холодов впала в ожидаемую зимнюю спячку. Качественное и здоровое растение было обязательной составляющей моего продукта, а то, что все мои цветы переродились из бывших претендентов на смерть, было моей личной отрадой. Я не хотела покупать голландские пустоцветы в гипермаркетах и выдавать их за свои родные травы. Максимум, к которому я прибегала в минуты самого жаркого спроса, — это помощь местных увлечённых тем же хобби цветоводов, выращивающих экзотику из семечек и тайно утащенных из поликлиник листочков. Я явно не подрассчитала собственные силы, и теперь мне нужно было замедлиться, проанализировать результаты, обзавестись новыми растениями и даже арендовать теплицу, что ли.
Впрочем, осенней хандре не удалось захватить меня, потому что я влюбилась.
В Надежду Алексеевну Коган.
Дверной колокольчик тихонько звякает, и в кофейню врывается Матвей, ставит коробки на пол и, бросив «Ещё разок сходить», опять вылетает на улицу. Стеклянное полотно не успевает закрыться полностью, когда его снова распахивают: на этот раз Ярослав, сексуальный канадский дровосек и второй бариста кофейни по совместительству. Заходит — пакет из супермаркета в руках и одна клетчатая рубашка, будто за дверью и не студёный ноябрь вовсе, — флегматично осматривает гору коробок и переводит взгляд на меня.
— Ася, а ты в курсе, что у нас есть задняя дверь? — кивает в сторону служебных помещений. — Она гораздо ближе к парковке, не пришлось бы обходить всё здание. Попросила бы, и мы её открыли. Или уже поздно?
Ася, очевидно, была не в курсе. Нет, во время первого визита мне провели экскурсию по кофейне, и я знала, что за дверью за углом позади бара находятся кухня, мойка, кладовые, уборная для персонала и небольшая комнатушка, гордо именуемая подсобкой, а по факту являющаяся кабинетом начальства и комнатой отдыха одновременно. Но тогда я пыталась уложить в голове так много новой информации, что совершенно не обратила внимания на ещё одну какую-то дверь.
Кошусь на Риту, которая уж точно была в курсе, но та строит невинное личико, поспешно выхватывает пакет из рук Ярослава и имитирует бурную деятельность, складывая коробки со сливками в холодильник.
— Матвею только не говорите, — бурчу я. — И, Яр, сделай, пожалуйста, кофе с собой. И какой-нибудь сэндвич — такой, чтобы мог заменить полноценный обед большому сильному прекрасному бородатому мужику типа тебя.
И нет, это не подкат, хотя в прошлый раз я честно бросила на Ярослава целых два долгих и томных взгляда. Просто было невозможно не: ах этот типичный ламберсексуал с густой рыжей бородой, мэн баном и забитыми рукавами прямо до пальцев, ах! Предпочитает проводить свободное время в качестве волонтёра в приюте для бездомных животных — парни с котиками, ах! Глубоко женатый — не ах.
Ярослав кивает и повязывает фартук.
Дверной колокольчик снова звякает, и заходит она.
Самая красивая женщина на свете.
Богиня.
Блестящие волосы цвета горького шоколада слегка закручиваются натуральной волной у плеч, взгляд уставший, но ясный, а широкая белозубая улыбка способна осветить даже самые чёрные закоулки души.
— А вот и «Горькие травы» приехали, — сладкозвучно говорит она. — Привет, Ась.
Мы познакомились ещё в июне, на Дне эколога. Надежда подошла к нашему тенту, восторженно пробежалась пальчиками по флоксам всех оттенков красного и призналась, что мечтает о цветах на подоконнике за окном, благо первый этаж и солнечный двор просто идеальны для этого. Я вызвалась подобрать гармоничный ансамбль и даже сделать, раз уж праздник такой, экологичные деревянные поддоны в нужном размере, а мой верный оруженосец Сонька быстро записала номер телефона новой клиентки. Мы созвонились через пару дней, обменялись идеями, фотографиями и размерами, и вскоре Надежда уже стояла у моего подъезда, а я загружала в её багажник получившееся великолепие. Мы ещё около получаса проболтали, так и стоя у машины, и я была настолько восхищена и воодушевлена ей, что летела домой на крыльях.
Высокой кареглазой диве с белозубой улыбкой и точёной фигурой было что-то около сорока, и она несла свой возраст с красотой и грацией. А как она говорила! Плавная речь лилась песней, хотелось слушать её вечно. Пахла сандалом и молоком. Мгновенно привлекала внимание, вызывала желание смотреть на неё, слушать и подчиняться, поэтому неудивительно, что она много лет работала на руководящих позициях. Впрочем, её карьере не помешало замужество и рождение ребёнка, она даже в декрет толком не уходила, продолжая держать мужланов на работе в ежовых рукавицах, а мужа дома — в ласковых объятиях. Я смотрела на неё, смеющуюся и щурящуюся на солнце, и думала, что я тоже так хочу.
