Глупо вышло. Я крикнула ему, что Вика скучает и спрашивает, когда он приедет. Мало ли, кто такая эта Вика. Вдруг так девчонка из магазина видеоигр, в котором Никита покупает свои стрелялки, сообщает, что у них новый завоз. Или бухгалтер с работы намекает, что пора бы получить зарплату. Только когда Никита с перекошенным лицом появился в дверях комнаты, я догадалась, что нет, это не какой-то забавный шифр. Это другое. То самое, от чего разбиваются сердца. И спросила, кто такая Вика.
Они все были одноклассниками — Руслан, Ирина, Никита, Вика. Жили рядом, дружили всё детство. И если первые додружились до свадьбы, то у Никиты с Викой не срослось. Она была его первой любовью, которая не дождалась его из армии и была вычеркнута из жизни на несколько лет. А тут он увидел её, повзрослевшую, похорошевшую. Выпитый алкоголь, витавшие в воздухе свадебные ароматы любви, проснувшиеся воспоминания — и что-то ёкнуло. Они танцевали. Разговаривали. Целовались. Он клялся, что больше ничего не было. У меня так звенело в ушах, что я не могла расслышать его слов.
Мы полночи просидели на кухне. Курили одну сигарету за другой, пока не слезла кожа с гортани. Никита говорил. Рассказывал что-то про закрытые гештальты, про слишком много алкоголя, про помутнение рассудка, про «я сама виновата, что не поехала», про «он сейчас же удалит её номер из телефона и больше никогда ей не напишет». Просил прощения. Раскаивался. Был готов собрать вещи и уехать. Умолял позволить ему остаться. Признавался в любви. Сожалел. Злился. Снова сожалел и обнимал мои колени.
Я молчала. Силилась понять, где я совершила ошибку. Я же старалась быть идеальной девушкой. Готовила эти бестолковые ужины, хотя никогда не любила стоять у плиты. Натирала полы и зеркала, хотя предпочитала проваляться полдня с книжкой. Покорно ездила помогать его родителям вместо встреч с подругой. Усердно стонала по ночам, потому что в Сонькиных «Космополитэнах» писали, что мужики любят шлюх в постели, а не фригидных женщин, как я. Три года я думала, что у нас всё прекрасно, что Никита — моя семья, долгожданная и выстраданная. А ему потребовался один выходной, чтобы забыть обо мне, о нас.
Вот тогда и должно было отрезать, но нет. Никита попросил дать ему второй шанс. А я была настолько разбита, пуста и безвольна, что дала.
