Анна стояла возле окна. Вполоборота к гостю, давая тем самым понять, что согласилась встретиться с молодым графом лишь из вежливости. Руки девушка держала сцепленными перед собой. Простое платье и мягкие локоны, собранные на затылке в неплотный пучок выглядели по-домашнему уютно.
Мелентий тихо прикрыл дверь. Подождал, пока его пригласят пройти дальше. Но приглашения так и не дождался. Тогда он сделал глубокий вдох и произнес:
— Если вам настолько неприятно общение со мной, я немедленно покину этот дом.
Девушка ничем не выдала своих чувств и эмоций. Лишь прядь волос возле щеки едва заметно колыхнулась то ли от сквозняка, то ли от вдруг участившегося дыхания.
— Вы нарочно подстроили все это, — сказала Анна.
— Не понимаю, о чем вы.
Она резко развернулась и швырнула в Мелентия ворох бумаг. Тех самых писем, что со вчерашнего дня казались ей капканом. Щеки Анны горели каким-то нездоровым румянцем.
— Когда я писал вам эти письма, я не думал ни о чем дурном. Я лишь хотел поделиться с другом всем, что мне казалось важным и интересным.
То, что он назвал ее другом, больно кольнуло Анну в сердце. Теперь, когда она разгадала его план, почему он не мог в этом признаться? Почему продолжал лгать ей?
— Вам стоило делиться всем этим с Олегом. Он вам куда лучший друг, чем я. Или с Маркизой. Почему вы не поделились всем этим с Маркизой? Она ведь тоже ваш друг.
Мелентий усмехнулся. Закрыл глаза и помял переносицу, подбирая слова для ответа:
— Руфина Модестовна никому не друг в этих краях. В отличии от вас, она бы не ответила даже на первое мое письмо.
— И правильно бы сделала!
— Вы полагаете? Но почему, Анна? Почему вы жалеете об этом? Разве я обидел или оскорбил вас хоть словом?
Мелентий присел на корточки и стал собирать письма. Некоторые он сразу складывал в общую стопку, другие перечитывал.
Анна наблюдала за ним молча. Тяжело дыша смотрела, как тонкие пальцы дворянина двигаются над полом, беря листы нежно, словно это крылья бабочек. Голову Мелентий не поднимал и даже украдкой не пытался взглянуть на княгиню. Девушке стало стыдно. Что если он действительно писал ей эти письма лишь для того, чтобы поделиться происходящим вокруг него?
Подойдя ближе, Анна тоже присела на корточки и взяла пару листов с пола. Это было одно из первых писем Мелентия, в котором он рассказывал о том, что Лаврентий Анатольевич все чаще жалуется на головную боль при смене погоды. Мелентий сетовал, что его стоит отвезти к хорошему врачу, но старый граф наотрез отказывается.
— Почему вы не уехали на зиму в столицу? — спросила Анна, хотя уже знала, что ответит ей Мелентий.
— Не хочу оставлять отца в одиночестве, — слово в слово повторил граф ее мысли.
— Прежде вас не беспокоило, что происходит с Лаврентием Анатольевичем.
— Прежде меня не беспокоило слишком многое.
Бумаги на полу кончились, и им пришлось встать. Мелентий протянул Анне стопку писем. Девушка с неохотой приняла ее обратно.
После долгого молчания, Мелентий спросил:
— Вы планируете еще раз выйти замуж?
Анна вздрогнула, в тот же миг припомнив берег моря, холодный ветер и кисть старухи, больно сжимавшую ее запястье. Она, наверное, побледнела, потому что Мелентий поспешил взять ее под руку, чтобы помочь удержаться на ногах.
— Простите, Анна. Я вовсе не хотел вас напугать!
Молодая княгиня молча показала на кресло. Ее просьба тут же была исполнена.
— Эй! Есть там кто? — закричал Мелентий, повернувшись к двери.
Через секунду в библиотеку вошла Фаина.
— Твоей госпоже дурно. Принеси чаю!
Горничная кивнула и тут же убежала. А граф опустился рядом с креслом на колени и так и просидел до возвращения Фаины, сжимая холодную руку любимой девушки.
Мелентий покинул имение, лишь убедившись, что Анне ничего не угрожает. Перед отъездом он хотел лично встретиться с девушкой, но княгиня вместо себя прислала Фаину.
— Госпожа отдыхает. Она сказала, что вы можете написать ей. Ее светлость обязательно ответит, — с поклоном сообщил служанка.
— Я напишу ей завтра. А сейчас передайте мои извинения и пожелания скорейшего выздоровления.
Фаина вновь поклонилась и ушла. Мелентий направился к выходу. С Олегом он уже успел попрощаться, так что ничто его не держало более в стенах этого дома.
У крыльца ждал мальчик с конюшни, придерживающий за повод коня графа. Придержав стремя, парнишка крикнул:
— Хорошей дороги, господин! — после чего вприпрыжку направился обратно к стойлам.
Стоя у окна, Анна без труда различила всадника на коне, срезавшего дорогу к дому через окрестные поля. Всадник ехал быстро, и девушке показалось, что он не возвращается в родное имение, а спешит поскорее сбежать от нее.
Анна отошла от оконного проема и вздохнула. Голова больше не кружилась и ужас, едва не ставший причиной ее обморока, уже отступил. Лишь локоть все еще покалывало в том месте, где его касались руки графа. Сильные руки с тонкими пальцами.
