– Ты ему полицией пригрозила.
– И что? – Маринка почувствовала себя увереннее и повысила голос. – Это тоже нельзя? Это теперь преступление? Я увидела, как к моей подруге пристает незнакомый человек, и…
У Маринки всегда мгновенно находилось сто объяснений и тысяча оправданий, и заставить ее испытать чувство вины невозможно по определению, а о том, чтобы извиниться, даже речи быть не могло. Наташа иногда завидовала такому ее умению чувствовать себя правой в любой ситуации. Но сейчас ей было отчего-то очень обидно за старика, который был с ней «одной крови», и впервые в жизни захотелось, чтобы Маринка поняла, что неправа.
– Он не незнакомый человек, – строго проговорила Наташа. – Он с тобой разговаривал несколько дней назад. Ты должна была его запомнить и узнать. А ты не запомнила и не узнала. Если у тебя плохая память и слабое внимание, ты можешь не пройти испытание. И тогда не попадешь на основное мероприятие. А у тебя план. Поэтому ты не должна рисковать. Надо извиниться, Мариш.
– Не буду, – огрызнулась та.
У самых дверей, ведущих на улицу, толпа сгустилась, идущему впереди старику пришлось замедлить шаг, и расстояние между ним и девушками сократилось, так что на всякий случай голос пришлось понизить до едва слышного шепота.
– Если ты не хочешь извиняться, тогда я сама это сделаю, – заявила Наташа. – За тебя. Я не могу, понимаешь? Мне стыдно.
– Вот блин! А тебе-то за что? Это ж я накосячила, а не ты.
– Ты накосячила, а я промолчала. Я так не могу, Маринка.
– Промолчала – и молодец. Молчание – золото.
– Промолчи – попадешь в стукачи, промолчи – попадешь в палачи, – Наташа машинально произнесла вслух первые же пришедшие на ум слова из песни Галича.
– Чего-о? – протянула Маринка.
Ну да, для нее эти тексты – китайская грамота, «дурацкие песенки», слушая которые жизнь не построишь. А может быть, подруга права?
Они оказались на улице, вернее, на площади перед аэровокзалом. Уже стемнело, время к полуночи, и теплый вечерний воздух казался особенно вкусным после «задышанного» множеством людей кондиционированного воздуха в терминалах и в салоне самолета. Наташа решила, что им придется еще долго идти до машины и времени на разговор с Маринкой у нее достаточно, однако старик почти сразу подошел к большому черному джипу и открыл водительскую дверь. Маринка тут же забыла о назревающем конфликте.
– Блииин! – восхищенно протянула она. – Шикардос! А ехать далеко?
– Смотря как считать, – отозвался он. – По московским меркам – близко, по местным – далеко.
Маринка собралась было сесть впереди, рядом с ним, но старик посмотрел остро и как-то насмешливо.
– Будьте любезны, дамы, займите места на заднем сиденье.
– А почему мне нельзя сесть впереди? – сердито уперлась Маринка.
Наташа молча заняла место сзади.
– Потому что я так сказал, – невозмутимо отрезал старик.
«Так больше нельзя, – подумала Наташа. – Сейчас начнется… Нужно спасать ситуацию».
– Извините, пожалуйста, как вас зовут? – обратилась она к старику.
Маринка, пыхтя, запихивала свою набитую одеждой сумку в открытый багажник. Старик уже сидел за рулем и не делал ни малейшей попытки оказать помощь пассажирке.
– Меня зовут Назаром Захаровичем. Это для твоей подруги, – ответил он как-то непонятно.
– Для подруги? – переспросила Наташа.
– Да, для Марины. А для тебя – просто «дядя Назар». Меня так зовут все, кому я это позволяю.
«Значит, все-таки обиделся, – удрученно подумала Наташа. – Маринка не попадает в число тех, кому он «позволяет». А я, выходит, попадаю. Вдруг она обидится? Как нехорошо выходит: он обижается на Маринку, а Маринка – на меня. Кругом одни обиды».
Маринка наконец уселась рядом, и машина тронулась.
– Назар Захарович, извините нас, пожалуйста, так неловко вышло. Мы растерялись, наверное… – промямлила Наташа.
– Ну, ты-то, дочка, не растерялась, – со смешком ответил Назар Захарович. – Да и подружка твоя тоже, сразу сообразила, что надо возвращаться и спасать тебя от старого сладострастника, даже полицию позвать собралась. Нет уж, растерянностью тут и не пахнет. Но ставлю тебе жирный плюс за то, что готова извиняться, хотя и не виновата.
– А мне минус, да? – с вызовом спросила Маринка. – Это у вас уже второй тур начался? Баллы выставляете?
Старик не ответил, и Наташа вдруг испугалась. Сама не понимала, чего, но испугалась сильно. Было в этом деде Назаре Захаровиче что-то необъяснимое и пугающее.
– Сериалы любите смотреть? – неожиданно спросил он.
– Да, – хором ответили девушки. – А что?
– Тогда угадайте, над каким эпизодом я смеялся больше всего? Кто угадает – тому два плюса поставлю. Даже три, так уж и быть.
Наташа недоуменно переглянулась с подругой.
– Вы хоть наводку дайте: какой сериал? Наш, российский, или какой?
– Наводку дам: американский.
– Комедия? Или боевик? – продолжала допытываться Наташа, которая, в отличие от Маринки, комедии не смотрела вообще, а вот боевики и криминальные сюжеты – с удовольствием.
– Не комедия и не боевик.
– Про любовь?
– Тоже нет.
Маринка начала раздражаться:
– Ну а что тогда?
– Думайте. Одну наводку я вам дал, дальше буду только на вопросы отвечать, сам ничего не скажу.
