Давным-давно лев спас девочку. Его маленькую коричную девочку. Этот лев вырос и стал принцем. Мрачный, ожесточенный и такой красивый, что на него было больно смотреть. Но под всем этим девушка видела мужчину. Она видела его жажду любви и привязанности, и ей было что дать. Я была той девушкой. Я влюбилась, хотя он говорил мне не делать этого. Я отдала ему все, потому что я была такой. Я была полна решимости показать ему свет в этом мире, и его улыбки были тем, ради чего я жила. Он был моим искусством, моей мелодией, моей музой. Мы были прекрасны вместе. Поэтому я отдавала и отдавала все моему озлобленному принцу. Пока у меня не осталось ничего, что можно было бы отдать. Пока он не оставил меня опустошенной. Никто не предупреждал меня, что любовь столкнет меня в такую холодную тьму, что это разорвет меня на части. Чтобы выжить, мне пришлось бы убить девушку с корицей и стать кем-то другим. Кто-то, кого я не узнал.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Привет, читатели,
Пожалуйста, обратите внимание, что в этой книге есть некоторые мрачные элементы и тревожные сцены. Действуйте осторожно. Она не для слабонервных.
Если бы у меня был цветок
За каждый раз, когда я думал
Без тебя я мог бы ходить
В моем саду навсегда.
Альфред Лорд Теннисон
ПРОЛОГ
РЕЙНА, 6 ЛЕТ
O
давным-давно на берегу Триестского залива стоял прекрасный замок. Это было поистине волшебное место, с видом на море на востоке и раскинувшиеся холмы на западе. Король дикарей и двое его сыновей жили среди тьмы, медленно увядая вместе со всем, что в ней находилось. Никакое количество магии не могло спасти их.
Сады были заполнены маками, диким жасмином, гардениями и фиалками. Легкий ветерок разносил в воздухе множество ароматов. Море, цветы и аромат цитрусовых — все это наполняло воздух туманом и привлекало бабочек, которые теперь порхали вокруг нас.
Мы с сестрой изумленно смотрели на безмятежность всего этого, держа ее за руку в моей. Десятки людей смеялись, ели и танцевали. Мелодичная старинная итальянская песня, похожая на те, что любил папа, наполняла воздух, и люди болтали по-итальянски и по-английски.
“Это так красиво”, - сказала я, подписываясь маме, папе и Фениксу. На лице моей старшей сестры замерцали огоньки, и впервые за долгое время по нему пробежало благоговейное и счастливое выражение.
“Это волшебный дом”, - вмешалась мама, тоже расписываясь, но выражение ее лица было мрачным, а в глазах отражалось несчастье. Папина рука успокаивающим движением прошлась вверх-вниз по ее спине.
— Ромеро,
“Анджело, рад тебя видеть”, - поприветствовал его папа. “Девочки, это мистер Леоне. Он наш ведущий. ”Мы с сестрой еще сильнее прижались к маминой юбке, в то время как Папина рука обвилась вокруг ее талии. “Это моя жена, Грейс”.
Глаза мистера Леоне переместились на нашу мать, и в них промелькнуло что-то, чего я не поняла. Что-то, что мне не понравилось.
Он взял свободную мамину руку и поднес к своим губам.
“ Приятно познакомиться, миссис Ромеро. Мне это не понравилось. Мне хотелось вырвать мамину руку из его хватки и сказать ему, что она моя, но я знала, что папа был бы недоволен, если бы я не проявила хороших манер. “Вживую ты еще более захватывающая дух, чем на экране”.
Мама раньше была актрисой, но она бросила это ради папы. И ради Феникс и меня. Она была красива, и когда она улыбалась, все были очарованы. Ее мягкие светлые локоны рассыпались по плечам, подпрыгивая при каждом движении. На ней было красное платье, любимый цвет папы, чтобы показать ему, как сильно она его любит. Он тоже очень любил ее, но мама не была счастлива. Я слышала, как он однажды сказал ей, что подарил бы ей луну и звезды, чтобы она снова была счастлива.
Губы мамы сжались, когда она смотрела на мистера Леоне, точно так же, как они делали, когда ей что-то не нравилось. Например, когда доктор сказал маме, что Феникс потеряла слух. Она никогда не плакала; она никогда не кричала. Но папа плакал в тот день. Я ничего из этого не понимал.
Папа взял маму за руку. “Давай потанцуем,
“И не пачкайтесь”, - крикнула мама нам вслед, когда мы поспешили прочь.
Мы прошли через сад и схватили две канноли, но тут же отправили их в рот и взяли еще две. Мы захихикали и убежали, прежде чем кто-нибудь успел наорать на нас. Было произнесено много итальянских слов. В нашу сторону было брошено много любопытных взглядов, но в основном мы держались особняком.
Когда нам надоело играть на улице, мы переехали в большой замок, бродили по пустым комнатам и избегали других людей. Все они смеялись и разговаривали так, словно знали друг друга целую вечность. Они даже разговаривали с папой по-итальянски, зная, что мама не понимает ни единого слова.
Мы были здесь иностранцами, но, возможно, ненадолго. Папа хотел перевезти нас обратно в Италию, поэтому мы провели это лето в отпуске здесь. Мама сказала, что это тест, но я не была уверена, что именно мы тестируем.
“ Алло? — Позвала я, и мой голос эхом разнесся по длинному коридору. Ответа не последовало. Я обменялась взглядом с сестрой, затем повернулась обратно к длинному коридору с блестящими мраморными полами.
Меня осенила идея, и когда я встретилась взглядом со своей старшей сестрой, ее озорной взгляд сказал мне, что у нее возникла та же мысль. Мама сказала, что у нас с Фениксом были одинаковые глаза. Они были цвета глубокого синего моря, как дно лагуны.
