— О, у ангелочка, прорезался голосок? — она не успевает подумать ни о чем, как я резким движением стягиваю ее с подоконника. Одним резким движением. Так Самойлова оказывается сброшена на пол с криком от боли, как я понял из-за ног. — Нет, милая, я не читаю себя святым, как ты выразилась. Ты права, у тебя предостаточно причин ненавидеть своего отца, также как и меня. И да, я готов аплодировать стоя, что ты решила вылезти из своей комнаты, и, мало того, что подслушать наш разговор, так еще все высказать мне. Браво, Янина.
Девушка до сих пор валяется у меня в ногах и весь мой монолог не поворачивает голову в мою сторону.
— Почему ты все время называешь меня полным именем? — неожиданно для меня она задает вопрос.
— Ты сейчас серьезно? — переспрашиваю я, не веря в ее глупый вопрос. Янина кивает. — То есть, тебя не интересует, что я могу сделать с тобой?
— Нет, — отвечает она, медленно вставая на ноги. — Мне уже плевать.
Я смотрю и не верю в происходящее. Неужели я правда ее сломал? Превратил ее в бездушную куклу, марионетку? Я конечно на это и рассчитывал, но не так быстро.
— Смешно, — комментирую ее глупый поступок. — Я отвечу на твой вопрос. Имя Янина тебе больше подходит, как я раньше считал. Оно давало веру и надежду. У меня ассоциировалось с сильной женщиной. Но это оказалось не про тебя, Яна, — специально выделяю ее имя. — Я не стану тебя наказывать, ты жалкая, Самойлова.
Бросаю я ей и, проходя мимо нее, задеваю плечом. Я желаю заставить Янину хотеть жить. На данный момент в мои планы не входит ее смерть.
— Кислов, кем ты себя возомнил? — я останавливаюсь возле двери от ее твердого голоса. Она первый раз назвала меня по фамилии. — Богом? Нет, ты — не он. Это ты жалок. Ян, не надоело? Надевать маски, за которыми прячется мальчик, обиженный жизнью! И кто из нас более сломлен?
Я сжимаю зубы, но ничего не отвечаю. Не считаю это нужным. Но в одном я ошибся: она не сломлена. Янина ошарашена последними новостями об отце, и ее испуг играет сам за себя. Я ухожу, оставляя девушку наедине со своей истерикой.
Что такое жизнь? Это отнюдь не черные и белые полосы. Это вечная борьба за свою собственную жизнь, за личность, за свою индивидуальность. Я этого не понимала и ценила, пока не попала в лапы Кислова. Он действительно смог меня сломать, заставил рыдать от боли внутри меня, которая разъедает все.
Я сижу в его доме и терплю унижения почти два месяца из двенадцати. Уже не справляюсь со своими эмоциями. Еще нога болит, после того, как меня Ян опрокинул назад.
За что могу сказать спасибо ему? Это то, что не дал прыгнуть вниз. Я должна жить. И узнать правду про смерть мамы. Как Рита связана с братьями?
Столько разных вопросов и так мало людей может ответить на них.
Я содрогаюсь, когда слышу возле меня шум и оборачиваюсь назад. Там стоит мой мучитель, а возле кровати на тумбочке поднос с едой. Я вяло смотрю на пищу, принесенную им, и поворачиваюсь назад.
Есть хочется дико, но при мысли, что это он принес еду — кусок в горло не лезет. Я надеюсь, что Ян в скором времени уйдет, но он, как назло, садится на кресло напротив меня и рассматривает последствия вчерашней истерики.
Кстати, вчера я кое-как добралась до своей кровати и улеглась, даже не раздевшись. А сегодня, помимо головной боли и красных глаз, ужасно ноет нога.
— Между прочим, сам готовил, — замечает парень, когда мы минут пять сидим молча.
— Яд подсыпал? — пытаюсь съязвить.
— Янина, советую засунуть свою гордыню подальше и поесть, — сурово произносит он. — Но если, конечно, ты хочешь, мы можем время принятия пищи занять кое-чем более интересным.
— А ты кроме постели можешь думать о чем-то еще?
Я наблюдаю за ним. Вот он стоит и движется по направлению ко мне. Берет мой подбородок своими пальцами, задирая мне голову, заставляет на него смотреть.
— Не пытайся казаться смелой, Янина. Ты не Рита. Далеко, не она. Ты всего-то маленькая, беззащитная сестренка Самойловой, — смотря прямо мне глаза, говорит он. — Рита и то вернулась не из-за того, что ей захотелось, а из-за тебя. Она поняла, что надо спасать свою сестру из лап монстров. А сама угодила в водоворот событий, которые были причинами ее отъезда. Видишь, Яна, если бы ты была немного посильней, Рите не пришлось бы возвращаться. Все из-за тебя.
Кислов резко отстраняется от меня и идет к выходу; я не знаю какого черта меня дергает, но я бегу за ним, не обращая внимания на боль в ноге.
— Стой! — кричу я, успев догнать его на первом этаже. Ян останавливается и даже поворачивается по направлению ко мне. И, наверное, совсем не ожидает, что я толкну его в плечо. — Чего ты добиваешься? Чтобы я прыгнула? Или что? Да, Рита сильней меня, признаю, но не каждая девчонка сможет выдержать, то через что я прошла. Ответь, я похожа на своего отца, и поэтому ты так меня ненавидишь?
Под конец речи я не соображаю и просто начинаю колотить его руками. Знаете, я думала, что парень за такую выходку, ударит меня в ответ. А наша комплекция все-таки отличается: удар должен быть сильный.