— На мать, — отвечает он, игнорируя мои нелепые удары. Что? Что он только что сказал? Ян вместо того, чтобы врезать мне в ответ, ответил на мой вопрос? Только к сожалению, я не совсем поняла к чему он это. На чью маму?
— На мою, — поясняет он свой ответ, замечая мой непонимающий взгляд.
Ян удаляется из зала под мой удивленной взгляд. Только что Кислов не наказал меня за этот цирк, а просто ушел. Молча. Я, по идее, должна вернуться в свою комнату и сидеть мышкой, чтобы не вызвать гнев моего личного дьявола. Но я как последняя дура, иду прямо в его логово.
В спальне я застаю сидящего брюнета на полу с бутылкой виски. Интересно, он когда-нибудь не пьет?
— Пришла еще поистерить? — замечая меня в дверях, интересуется парень. — Только в этот раз я могу свернуть шею. Не боишься?
Я, под его цепким взглядом, прохожу мимо и сажусь рядом с ним на пол. Я не даю отчет своим действиям, но я хочу быть здесь.
— Расскажи мне о ней, — прошу я, внимательно наблюдая за ним.
— Зачем? — он резко поворачивает голову по направлению ко мне. — Янина, ты обычная игрушка. И дам тебе совет не раздражай меня! — делает глоток спиртного напитка.
Но я не ухожу.
— Затем, что тебе плохо, — выговариваю я, привлекая внимание. — Тебе просто необходим человек, которому ты можешь все высказать, а я умею слушать. И, поверь, я — лучший собеседник, чем бутылка виски.
— А не боишься захлебнуться от того дерьма, которое внутри меня?
Боюсь ли я? Когда приходит понимание, что я жила во лжи, страх отходит назад. Сейчас, сидя рядом с моим насильником, я больше не вижу того парня, который меня бил и был моим палачом. Сейчас передо мной сломленный парень, такой же, как и я.
— Нет, — твердо отвечаю я. — Больше нет. Ян, ты сказал, что я похожа на твою маму. Какая она была?
Я жду ответа, не надеясь ни на что. Я думаю, что он не ответит. Что прогонит, ударит, изнасилует, сорвёт всю злость на мне, но этого не происходит.
— Каждый божий день я думаю, что было бы если бы моя мама осталась жива. Рядом со мной, с отцом, — проговаривает он, привлекая мое внимание. — Я ее видел только на фотографиях. Она такая красивая, счастливая. Для папы эта тема была очень болезненная. Но отец Кирилла рассказывал, что моя мама была великолепной женщиной и очень любила папу и новорождённого меня. Она была головой отца, все схемы и планы разрабатывала она.
Я не могу смотреть ему в глаза. Там столько боли, разочарования, я такого его не видела. Он разбит. Из-за моего отца!
— Теперь твоя очередь, — медленно говорит Ян, смотря на стену. — Какая была твоя мечта?
— Наверно, как у всех девушек, — отвечаю я. — Влюбиться, выйти замуж, родить дочку, завести собаку. Одним словом, построить семью.
Пауза. Пауза затягивается. Я пытаюсь не смотреть на него, а он в тоже время смотрит на меня. Внимательно, пытаясь заглянуть в душу.
— Поцелуй меня, — просит парень.
За все время, которое я тут провела, Кислов брал то, что ему нужно. Никогда не интересовался, как я и чего же я хочу.
Не знаю, какой черт меня потянул к его губам. Но я его целую. Робко, нежно, так неумело. Ян подхватывает инициативу. Тут же углубляет поцелуй, покусывая мою нежную губу, оттягивая и играя с ней. Он придает поцелую некую страсть, даря великолепные ощущения.
Я целовалась в девятом классе со смазливым одноклассником; помню тот ужасный момент, когда его язык проник в рот, меня чуть не стошнило. И пару раз меня целовал Ян, но этот поцелуй не может сравниться с теми. Ранее он показывал, что он хозяин положения, а сейчас он доставляет удовольствие и мне.
Я не замечаю, как сижу у него на коленях, а он оттягивает мою голову за волосы, целуя шею. Когда я слышала выражение "в животе порхает бабочки" считала, что влюбленные люди — глупые. Но сейчас на своей шкуре понимаю, как это, когда у тебя животе живут бабочки, а голова кружится.
— Если сейчас ты скажешь остановиться, я остановлюсь, — проговаривает Ян, отрываясь от моих губ. — Потом будет поздно.
Молча целую его еще раз, он понимает и принимает это за согласие.
Я и не замечаю, как парень кладет меня на кровать, а сам начинает снимать с себя одежду, а затем приступает к моей. Если джинсы он еще более-менее спокойно стягивает, то кофту он разрывает на части. Та же учесть постигает и мое нижнее белье.
Когда парню все-таки удается добраться до моего абсолютно голого тела, он его целует, втягивая кожу, оставляет засосы, пока его одна рука, поглаживает мой клитор.
— Ты вся течешь, девочка моя, — хрипит Ян, проникая в меня пальцем, заставляя вскрикнуть. — Скажи это.
— Что?
— Что хочешь, чтобы я оказался внутри тебя, что хочешь ощутить в себе мой член! — с каждым словом Кислов двигает своей рукой все быстрей. — Ну же маленькая, ты же хочешь этого?
— Хочу… — вскрикиваю я.
— Чего?
— Возьми…
— Где?
— Черт, Ян, да возьми меня наконец! — кричу я.
Он ухмыляется, но дважды просить не приходится. Ян резко проникает в меня, от чего я прогибаюсь в пояснице. Парень двигается размеренно, с каждым разом проникая все глубже, и продолжает покусывать мою нежную кожу.
