-Ты кто такая? – стальные глаза майора прожигают насквозь. -Я …- шепчу бессвязно. Мужчина яростно ударяет кулаком по столу, не даёт шанса на оправдание. -Замолчи! Устал от твоей лжи. От тебя одни неприятности и мигрень!По воле случая мы с сестрой-близняшкой поменялись местами.Всё шло отлично, пока чертовски ненавистный, распрекрасный босс не понял подлога.Теперь он обвиняет меня во всех смертных грехах. И если бы только в этом…Эмоции на грани, сложные отношения, брутальный майор, нежная ранимая героиня.
– Ну, признавайся, Андреева! Как ты это провернула? – грозный рык майора разносится волной по кабинету и ударяется об стену, заставляя дрожать все вокруг, включая меня.
Сердце замирает в груди. Нечем дышать.
Красовский, сведя хмуро брови на переносице, опираясь двумя руками о стол, угрожающе поднимается из своего кресла. В глазах плещется дикая ярость.
Нервно сглатываю и прокашливаюсь, прогоняя ком в горле.
– Я… я только хотела…, – еле слышно шепчу и тут же умолкаю, не выдерживая его взгляда.
Опускаю глаза в пол.
– Чего ты хотела? – цедит он, делая шаг в мою сторону.
Вздрагиваю, веду плечом и пячусь назад. Вскинув глаза, со страхом понимаю, что он продолжает наступать. Открываю рот, хочу сказать, что он всё не так понял.
Но слова, будто застряли где-то внутри меня.
Они не воспроизводятся!
Накал напряжения между нами растёт. Чиркни спичкой, и раздастся оглушительный взрыв. Красовский взбешен, зол, он в ярости. Сдерживается из последних сил, чтобы не разнести здесь всё к черту!
– Ты хотела, чтобы с меня сорвали звезды? Понизили в звании, так? – его серые стальные глаза пронизывают жгучим холодом. – Говори немедленно, Андреева!
Ничего я не хотела. И вообще не думала о майоре. Но не могла же я бросить ребёнка! Мысленно кричу.
Красовский меня не слышит.
Отчаянно отступаю назад.
Залипаю спиной к холодной стене. Дрожу. Широко распахиваю глаза.
Бросаю жалостливый взгляд в окно – яркие желто-красные листья планируют в незримом танце… Осень. Я всегда любила эту золотую пору года.
Но не сейчас!
Еще две недели назад я наслаждалась жизнью, а сейчас она похожа на кошмар, к которому руку приложила я сама!
Всего лишь хотела помочь сестре…
Как поправить непоправимое?
–Андреева, ко мне на ковёр, – буркнул Красовский, рывком поворачиваясь ко мне широкой спиной.
Опустив понуро плечи, поплелась за начальником. Ноги заплетались от страха. Как же я так вляпалась? Откуда мне было знать, что именно сегодня у майора Красавы убийственно злобное настроение, которое он собирается вымещать на мне?
Едва вошли в утробу кабинета, как начальник прошествовал к своему огромному столу, оставив меня стоять у порога.
Он даже не предложил мне присесть.
Заняв свой «трон», положил ногу на ногу, расстегнул верхнюю пуговицу темно-синего кителя. Затем также неторопливо расстегнул ворот рубашки, расслабил темно-синий галстук, уставился невидящим взглядом в моё заявление.
– Андреева? Что это? Какого… – повысил голос, но передумал, примолк.
Поднял на меня пронзительные серые, указал мне на стул.
Не успела шмякнуться пятой точкой на мягкую основу, как услышала гневную тираду.
– Полина Андреева, еще раз повторяю, что не подпишу твоё заявление на отпуск, – грозно прорычал майор полиции Клим Красовский, начальник моего отдела.
Нервно вздохнув, оправила полы темно-синего кителя, пальцем смахнула несколько пылинок с погона, на котором красовалась маленькая золотистая звездочка младшего лейтенанта полиции, тихо прошептала:
– Клим, пожалуйста, у меня отпуск по графику. Очень нужно…
Не успела договорить, как мой мозг разорвался на части, когда мощные руки Клима легли на мое заявление…
Мелкие клочки бумаги планируют на пол по всему кабинету. Я лишь наблюдаю.
Мир качнулся, чтобы в следующее мгновение разлететься на миллион мелких осколков. Рушится всё – планы провести отпуск с любимым, отдохнуть от работы, погони, майора! Пульс ускоряется, кровь стучит в висках.
Не могу дышать от бессильной злости.
За что он так со мной?!
– Андреева, не ожидал от тебя такой подляны! – остервенело чеканит начальник. – Именно сейчас, когда Цымбалов уволился, Петров ушел в отпуск, в моём распоряжении осталось всего пять оперативников, включая тебя, ты вдруг засобиралась в отпуск.
Клим неожиданно для меня подскочил, встрепенулся, кинулся ко мне.
Подо мной заскрипел старинный стул, который одномоментно повернули лицом к выходу. Огромная крепкая ладонь легла мне на подбородок.
В следующий момент мои карие глаза расширились от ужаса, встретившись с серыми колючими:
– Ты маленькая, дерзкая, глупая девчонка! Неужели не понимаешь, что пока ты будешь веселиться на морях, наших подкидышей могут вывезти? Мы потеряем след. И всё! Все наши усилия окажутся напрасными, ниточки оборвутся! Зато ты у нас вернешься загорелая и счастливая! Неужели твоя поездка так важна? Важнее работы?!
Клим наконец-то убрал руку с моего подбородка.
Я впервые за пять минут смогла выдохнуть из легких воздух, наполненный углекислым газом и ядом, которым меня отравил разъярённый Клим.
– Андреева, что уставилась? Иди работать. Отчёт жду к утру.
Стремительно подскочив со стула, кинулась в уборную. Слёзы застилали глаза, в горле застрял ком негодования. Как он посмел так со мной поступить? Как?!
Я работаю на Красовского целых два года!
