Я облизала пересохшие губы, поерзала на месте и действительно почувствовала, как шорты пропитались немного влагой, что отдалось легкой прохладой в интимном месте.
Вопрос смущал и веселил одновременно, потому что я прекрасно понимала, что Даниэль имеет в виду, но ответить как-то иначе просто не смогла.
Я кажется услышала, как парочку слов чистого русского мата прилетело с уголков Франции.
Закусив нижнюю губу, и откидываясь на подушки, и написала быстро ответ, пытаясь не думать.
Боже… Что я творю…
Только шорты действительно были уже спущены, и пальцы пробирались к изнывающему месту.
Его похвала подействовала на меня, как новая доза адреналина и возбуждения, пущенная по венам толстой иглой. Голова откинулась назад, и бесстыдный стон наполнил комнату.
Даниэль стал давать команды. Он знал? Знал, что сейчас в этот момент мы уже не описываем воображаемый секс, а на полном ходу исполняем его? По крайней мере один из нас.
Плевать.
Скопившееся внизу живота желание разливалось по телу, наполняя каждую клеточку. Я сделала как он сказал: усиливала темп каждые три секунды. И стоны всё чаще и громче вырывались из рта. Соски болезненно терлись о топ, посылая дополнительные нити возбуждения вниз. Палец стал кружить у входа норовя проникнуть внутрь.
Дрожащие пальцы пытались что-то написать, но соскользнули после первой буквы и сообщение отправилось.
Опять похвала. Возбуждающая и прекрасная в своей невинности с пошлым контекстом. Я как старательная ученица пыталась угодить своему учителю.
Он точно сейчас про подарок говорил? Я кинула быстрый взгляд на коробку, в которой всё ещё лежал резиновый заменитель. Но сил дойти до него не было, чувствуя тепло и предстоящую разрядку. Пальцы проникли внутрь, даря новые ощущения. Бедра дрожали, а тело покрывалось испариной.
Краем глаза я видела сообщения, что приходили на телефон, лежавший рядом.
На последний словах я кончила громко. Сладко. Блаженно закрыв глаза с глупой улыбкой на лице слушала звенящию тишину, до прихода нового сообщения.
Двадцать восьмое декабря, вторник, один из последних сокращённых рабочих дней в этом году подходил к концу. Многие уже разошлись домой, но не я. Стас решил оторваться напоследок и загрузил меня макулатурой с графиками. В моем кабинете горел свет только от настольной лампы, создавая причудливые тени на стенах, рядом в картонном стаканчике ещë горячий кофе и пару мандаринок — именное такое сочетание навевали на меня предпраздничное настроение.
