Сильнее выгибаюсь в спине, расставляю колени чуть шире, и сама начинаю насаживаться на член, что Дане остается впиться мертвой хваткой в мои бедра до синяков, оставляя приятные воспоминания об этом безобразии.
Дышать получается через раз.
Хочу припасть снова губами к Саше, но хочу, чтобы ему тоже было приятно сейчас.
— Поднимись выше, — прошу его, прикрыв глаза.
Александр приподнимается на локтях и скользит вверх. Я останавливаю его рукой, проводя по кубикам пресса, когда член оказывается на уровне глаз. Тело дрожит под моими пальчиками, и его глаза восхищенно горят в ожидании, стоило обхватить его член ладошкой. Слышу глухой стон. Покрываю поцелуями головку, спускаюсь ниже и слегка прикусываю нежную кожу яичек. Он уже сам толкается бедрами в мою ладонь, извиваясь, почти прося.
Целую, посасываю, наблюдаю, как Александр облизывает губы, не сводя с меня волнующего взгляда.
Что лучше может быть, чем мы сейчас? Идеальнее и совершеннее момента нет. Когда каждому хорошо безумно. Когда Александр глаза прикрывает от наслаждения, толкаясь в мой рот. Когда Даниэль рычит тихо, сильнее в меня вколачиваясь. Когда меня бьет приятными судорогами при каждом движении бедрами и все становится неважно.
Внезапно Даниэль из меня выходит и через мгновение чувствую, как на спину выплескиваются горячие брызги, и он душит свой гортанный стон на моём плече.
С пошлым хлюпаньем Александр вынимает член из моего рта. Сминает губы в поцелуе, почти кусает и стонет. И понимаю, что он ощущает свой вкус на моих губах. Так развратно, грязно. И это заводит.
Мужчина подгибает мои ноги, что оказываюсь сверху, и насаживает меня на себя. Он кажется толще, крупнее. Или это просто мои внутренние мышцы так сильно сжались, от чего новые краски заиграли перед глазами. Александр обхватывает пальцами мою талию и приподнимает, помогая двигаться в нужном направлении, но вскоре меняет ритм. И я стараюсь двигаться так, как ему нравится, быстро, хаотично, скача на нем.
Быстрые шлепки кожа о кожу сотрясают воздух, распаляют сильнее слуховые рецепторы.
— Ты можешь быстрее, сладкая, — Даниэль обхватывает меня за бедра, быстро поднимает вверх и опускает, помогает двигаться на члене его друга, потому что мои силы уже на пределе возможностей.
Каждое движение идеально, словно давно отработано. Касания, полу выдохи, полу стоны в темноте, поцелуи на теле и в душе. Чередуются позы, руки, губы, но все остается все также совершенно.
Моё тело один сплошной переизбыток адреналина и кайфа. Горло болит от того количество раз, что стону, кричу, всхлипываю, когда мужчины доводят моё тело до изнеможения.
И вот последний толчок, последний стон, что сотрясает воздух.
В голове полная неразбериха, хаос. Мысли тягучие и как плотный туман, в котором так приятно утонуть.
— Алекса, ты не торопись, подумай, — с сарказмом говорит подруга, когда я уже около получаса смотрю меню ресторана и не могу выбрать ничего из него.
Перечитываю по сто раз знакомые слова, но смысла не улавливаю. Аппетита, как и желание находится здесь, тоже нет.
— Не знаю... — произношу на раздраженном выдохе, закрывая меню. — Буду, что и ты.
— Блин, ты даже себе еду не можешь выбрать. Куда там до выбора мужика! — слишком громко звучит её фраза, что на нас обернулось несколько близ сидящих пар.
— Всю жизнь будешь припоминать?
Наверное, мой голос сейчас был больше похож на шипение. Плевать.
Я вообще за последний месяц не особо контактировала с людьми, теряя навыки цивилизованного человека, и то, что Кира буквально за шкирку вытянула меня из дома, было большим подвигом. Только непонятно для кого. Для меня, что привыкла упиваться своим одиночеством и слышать собственный вой от того, как сильно сердце ноет в груди от своего решения. Или для Киры, которая, несмотря на все мои протесты, всё же сумела привести меня в один из самых крутых ресторанов города.
Утро первого января. Я просыпаюсь от того, что мой телефон разрывается от звонков подруги, которая буквально кричит в трубку, что дорогу расчистили и они с Темой едут к нам.
Шок. Ужас. Паника.
Всё это ледяным ушатом обрушилось на меня. Мужчины еще спали, пока я дрожащими руками запихивала вещи в сумку и удрала из дома, не оставив и записки. Я встретила Киру с мокрыми глазами и попросила уехать от сюда, пообещав всё рассказать потом. И когда это «потом» наступило, после услышанного рассказа, моя взбалмошная, дерзкая и безкомплексная подруга впала в ступор.
Да, да, знаю. Я повела себя, как последняя легкодоступная дрянь. Но пообещала себе одну ночь. Всего одну ночь, когда смогла себе такое позволить. Больше такого не повторится и корить себя за
Всё, что случилось в Трех соснах, осталось в Трех соснах. И никак не может выходить за пределы этой турбазы.
