— Ну, привет, папа! — Марго неодобрительно покачала головой, рассматривая его. — Надо же, ты еще в вменяемом состоянии?
Мужчина хотел ей ответить, но его забил приступ кашля.
— Здравствуй, дочка! Что еще можно от тебя доброго услышать, — практически просипел он.
— А что я могу доброго тебе сказать? От твоих сигарет, скоро и голоса у тебя не будет, — хмыкнула она.
— Войдете? — спросил он, обращаясь к Марго.
— Надеюсь, ты прибрался?
Мужчина не ответил, а молча распахнул дверь, пропуская нас. Господи! Какой ужасный запах! Едкий дым от сигарет и запах алкоголя ударил мне в нос, а маленькая комната вызывала неприязнь. На диване скомкано серое постельное белье, на столе стоит бутылка водки, почти допитая, граненый стакан, селедка, вареный картофель и черный хлеб. На полу в углу стояли пустые бутылки из — под пива, и пакет с непонятным содержимым. Мебель в комнате — старая, а палас совсем грязный. Я замерла около двери, не решаясь пройти вперед.
— Папа, хватит здесь курить. Ну и вонь! — Марго прошла к окну и широко открыла одну створку. С брезгливостью посмотрев на стол, направилась к холодильнику, вынимая продукты из пакета. — Какой кошмар! Ты чем питался? Не мог позвонить?
Мужчина, сев на стул, наполнил половину стакана остатками и залпом выпил. Мне показалось, он даже не поморщился. Подцепил вилкой кусок селедки и закусил вместе с черным хлебом.
Марго со злым взглядом подлетела к нему и, упершись кулачками о стол, склонилась над ним.
— Папа, поимей совесть! Ты вот сидишь и пьешь, а Саша платит за твое жилье. У него своих долгов хватает, пашет, как проклятый, и ты тут еще проблем доставляешь! Может хватит? Устройся на работу, будь человеком, в конце концов. Ты мужик или только называешься им? Почему я, твоя дочь, должна говорить тебе об этом. Я хочу приходить сюда и видеть в тебе нормального человека, а не бомжа. Ты смотрел на себя в зеркало?
Я взглянула на небольшое обляпанное зеркало, висевшее слева от меня. Мужчина вдруг хрипло засмеялся. У Марго такое выражение лица, будто готова его ударить.
— Вся в мать, — мужчина поднял на нее взгляд. — Красивая и стервозная. Только командуете и требуете.
— Папа, посмотри, как ты живешь? — кивнула она в сторону. — Тебя такая жизнь устраивает? Ты, кроме алкоголя, ничего не знаешь и своих собутыльников, торчащих у тебя. Во что превратил свою комнату? Саша боится тебе деньги давать, вдруг пропьешь.
— Мне все нравиться, дочка, все, — грустно улыбнулся он, доставая сигарету из пачки, снова закашливаясь. — Разве я кому — то доставляю хлопот? Нет. Никого не трогаю. А вы стройте свою жизнь, как хотите. Вы у меня теперь взрослые. Саша мой — молодец, горжусь им, трудяга. А ты, Марго, как и твоя мама, ищешь, у кого кошелек толще. Только счастливой жизни у тебя не будет.
— Замолчи! — выкрикнула Марго. Я прижалась к двери с замершим дыханием. У меня на глазах происходила одна из семейных драм, и, к сожалению, частых. Сколько людей сгубил алкоголизм. И то, что Марго открыто мне показывает, ввело в замешательство. Ведь — слишком личное. — И не неси ерунды! Уж мы с братом наладим свою жизнь, не переживай. А вот сделаешь ли это ты, сомневаюсь. Ты катишься ко дну, папа! Если уже не там. Мы же помочь хотим тебе.
— Если ты пришла морали мне читать, то можешь уезжать. Ты все равно редко здесь появляешься, — мужчина закурил.
— При мне не кури! — выхватила она сигарету из его рук и затушила в пепельнице. Ее голос перешел на крик. — И к кому я должна приезжать? Вот к этой тряпке, который губит свою жизнь и травит себя водкой? Твою мать, мне двадцать три года, папа, а чувствую себя на все сорок с вашей гребанной жизнью. Достали уже! Как маленькому все объясняй. Никогда не думала, что мой любимый отец опустится до такого! Возьми себя в руки! Или ты хочешь прямо здесь сдохнуть?
- Марго, — вполголоса обратилась я к ней, чтобы остановить ее гнев. Глаза ее метались, губы с силой сжаты. Марго взглянула на меня растерянным и в тоже время уверенным в себе взглядом. Никогда не встречала такого человека, как она, готового пройти муки ада, но достойно все выдержать. И в ее глазах я не увидела стыд за своего отца — алкоголика, а только боль, что не может вернуть себе прежнего папу, что не может достучаться до него.
— Ты все сказала? — как ни в чем не бывало сказал ее отец и вытащил новую сигарету. — Если да, то можешь уходить. Одному спокойнее.
— Найди работу, хватит висеть на нашей шее! Ты не инвалид, а здоровый мужик! — отчеканивала она каждое слово. — Мы поможем тебе выкарабкаться из твоей зависимости, но ты должен сам захотеть. Прошу тебя, услышь!
— Марго, я хочу покурить. Устал от твоего крика, — спокойно произнес ее отец. — Жив я и ладно.
Марго скрипнула зубами и, подняв медленно руку вверх, с силой сжала кулак, еле сдерживая себя. Так похожа сейчас на брата, только тот срывается сразу.
— Правильно мама сделала, что бросила тебя! — со злостью шикнула она.
