— Вы — будущее ислама в этой стране, весь мусульманский мир однажды будет обращаться к вам как к лидерам, а вы с таким пренебрежением относитесь к нашим занятиям, — ответил Басиль. — Как, спрашиваю я, вы, Его рабы, будете готовы нести исламский флаг, если вас заботит только ваша собственная никчемная жизнь? Не говорил ли я вам, что пророк Мухаммед… — Как только он упомянул имя пророка, мы все хором воскликнули: «Да пребудет над ним мир». Басиль кивнул и продолжал: — Вы так слабы, братья, что иногда я ночами не сплю, всё думаю о вас, тревожусь. Братья, всегда помните, что сначала идут Аллах и Его заповеди, а потом уже всё остальное.
— Запомним, иншааллах, — ответили мы.
Шейх Басиль затем повернулся ко мне и шепнул:
— Этим мальчикам еще многому предстоит научиться. Видишь ли ты, брат, что я пытаюсь принести сюда, в Аль-Нузлу?
— Да, о Шейх, — прошептал я в ответ, глядя прямо в его темные глаза. — Аллах вознаградит вас за ваше терпение, тяжелый труд и предвидение. Во имя Аллаха, за то недолгое время, что я здесь, я столь многому у вас научился. Приказывайте мне, я выполню все, о благословенный Шейх.
Когда он улыбнулся, в его глазах горел огонек.
— Видите, — вскричал он восторженно, обращаясь к остальному кругу, — видите, этот юноша принес сюда свою природную мудрость, послушание и знания. Он в мечети с утра до ночи. Он не ходит в летнюю школу, не уехал никуда на каникулы и не играет в футбол. Он предан исламу. И он будет за это вознагражден, иншааллах.
Почти все мальчики подхватили хвалебную речь Басиля, но некоторые — в особенности Абду — смотрели на меня враждебно. Я растянул губы в улыбке, когда наши с Абду взгляды встретились, однако он сразу же отвернулся.
В кругу начались негромкие разговоры, и Басиль хлопнул в ладоши, прикрикнув:
— Тише, тише! У меня есть план, — сообщил он, блестя зубами, и замолчал, выдерживая паузу для пущего эффекта. Он обвел глазами всех нас по очереди, не переставая улыбаться, будто хотел внушить нам, что каждое произнесенное им слово являлось шедевром ораторского искусства. — Мой план, — произнес он наконец и снова сделал паузу, — мой план велик, но начнем мы с малого. То есть сначала мы должны завербовать как можно больше мальчиков, и сделать это как можно скорее. Потому что без них мы не сможем осуществить великий план. Но нельзя забывать, что начать можно и с малого. Потому что большое не свершится, пока мы не выполним малое.
— Простите, что прерываю вас, Шейх, — сказал мальчик, известный среди нас как Афганский ветеран, хотя ему недавно исполнилось всего шестнадцать. Мне рассказали, что в четырнадцать лет он поехал в Афганистан со своим отцом, но когда через полтора года отца убили, он стал тосковать по матери, и ему разрешили вернуться домой. Афганский ветеран продолжал: — Я был бы благодарен, если бы вы, Шейх Басиль, сказали нам, наконец, в чем состоит ваш план, а не кружили бы вокруг, как вертолетный винт.
Афганский ветеран всегда говорил так. Он утверждал, будто сбил гранатой советский вертолет. Обычно каждое его упоминание вертолета собеседники встречали поздравлениями и всячески выражали свой восторг. Но не в этот раз. Я заметил, что кое-кто собирался уже выкрикнуть «Аллах велик!», но все прикусили язык при виде помрачневшего Басиля, который несколько секунд испепелял Афганского ветерана взглядом и, наконец, заявил:
— Терпение, о Афганский ветеран. Сейчас я не открою вам весь свой план, только когда придет время, иншааллах.
Уже к ночи, когда закончилась последняя в этот день молитва, мы снова сидели вокруг Басиля. Посреди беседы он негромко попросил меня задержаться, когда все разойдутся. Ему нужно поговорить со мной наедине.
— Мне тоже подождать? — спросил Абду, который услышал слова Басиля.
— Нет, да благословит тебя Аллах, — ответил ему Басиль. — Ты иди домой и вспомни Аллаха перед сном.
Абду склонил голову и ушел, не глядя на меня.
Мне было жаль его, но я знал, что приближаюсь к заветной цели.
Я ждал, прислонившись к стене у входа. Наша группа еще не разошлась, кое-кто еще сидел в мечети и читал. На улице дул ветерок, и я вообразил, как он подхватывает меня и несет к дому Фьоры. И мы вдвоем отправляемся на долгую прогулку, и нет больше нужды искать курьера для наших любовных посланий. Уйдя с головой в мечтания, я не заметил, как подошел Басиль.
— Пойдем, Насер, — сказал он, возвращая меня в реальность.
Я не знал, куда мы держим путь, однако спрашивать Басиля я не стал, ведь нам с утра до вечера внушали, что мы должны беспрекословно выполнять всё, что говорит нам Шейх.
Когда мы миновали здание средней школы, я и сам догадался, что Басиль ведет меня в свой район. Под виадуком он огляделся и остановился.
— Тут неподалеку есть тихий парк, — сказал он и протянул мне ладонь.
Я взял его за руку.
В парке мы уселись на скамейку под единственным исправным фонарем. Разумеется, разогнать темноту его лампочка была не в силах.
Между мной и Басилем оставалось пустое пространство. Мы ничего не говорили друг другу. Я не считал нужным спрашивать, зачем мы пришли сюда.
